К феноменологии образа в китайской традиции

Вопросы философии. 2023. № 3. С. 194–206.

Малявин В. В.

Философская мысль Китая не считала зрительное восприятие ресурсом мышления и не знала понятия онтологически значимого образа, который играет такую важную роль в западной метафизике. Значение образа в Китае определялось режимом его функционирования в человеческой практике. В основе этого режима лежала квазиметафизика превращения, в свете которой бытие неотличимо от множественности, а вещи реальны и едины в моменте своего превращения, которое на поверхности предстает рассеиванием, исчезновением, а в действительности удостоверяет полноту бытия. Этот акт оставления-восстановления именовался по-разному: отсутствие, пустота, хаос, центрированность, цельный ствол, верховный предок, изначальный облик и т.п.  Образ в китайской традиции пребывает вне оппозиции идеального и материального и познается своего рода духовно-соматическим просветлением, которое, согласно вышеуказанной бытийной матрице, совмещает «оставление» самосознания с высвобождением бездны жизненных метаморфоз. Отсюда неугасающий интерес китайских мыслителей к фантазмическому субстрату (букв. «чаще образов» или просто «вещи») опыта. В таком случае образ предстает проекцией (тенью, следом) превращения, его природа есть подобие, мнимость, преломление в инобытие, его свойства – спонтанность, динамизм, способность проницать разные планы существования, недоступность для рефлексии. В культурной практике образ охватывает диапазон от фантасмагорической экспрессии до псевдонатуралистического изображения. Сопутствующее этой философии образа требование совмещать видимое и невидимое, фантастическое и действительное, реализм и гротеск в конце концов взорвало классическую традицию Китая изнутри и вместе с ней императив духовно-соматического совершенствования через возвращение к насыщенной пустоте прото- и между-бытия.     

Ключевые слова: образ, превращение, фантазм, оставление себя