?
Лингвотекстологические маркеры в позднесредневековых славянских библейских переводах с еврейских оригиналов
В статье на примере двух восточнославянских текстов, созданных предположительно в XV веке на восточнославянских землях Великого княжества Литовского, поднимается вопрос о языковых единицах (словах или фразах), которые могут быть маркерами текстуальной связи между библейскими переводами и их оригиналами. Статья основана на данных Правленого славяно-русского Пятикнижия и двух версий восточнославянского перевода Песни Песней: Музейного (Российская государственная библиотека, Москва, середина XVI века) и Виленского (Библиотека Академии наук Литвы им. Врублевских, Вильнюс, первая четверть XVI века), а также глоссария к обеим этим версиям из "Забелинской подборки", собрания библейских текстов, переведенных с еврейских источников на рутенский язык, по рукописи XVII века (Государственный исторический музей, Москва). Эти примеры демонстрируют важность поиска возможных языков-посредников для текстов, которые по всем формальным признакам являются результатом прямых языковых и литературных контактов между славянами и евреями. Предлагаются методы установления языка оригинала и языка возможного посредника через систему лингвотекстологических маркеров. Самыми слабыми лингвистическими маркерами являются заимствования из древнееврейского, записанные кириллицей, особенно если это только имена собственные. Такие формы не исключают возможности того, что их источником был не сам Масоретский текст, а переводы с последнего, сделанные в рамках той же еврейской традиции, т.е. таргумы (ср., в частности, староидишский и иудео-тюркский таргумы). Наиболее надежным лингвотекстологическим маркером оказывается наличие слов, которые не просто являются иноязычными заимствованиями, причём не из древнееврейского языка, но и квалифицируются как гапаксы, не усвоенные языком книжной традиции, на который был сделан соответствующий перевод. Между этими двумя крайними типами маркеров есть промежуточные ступени, которые по-разному демонстрируют наличие языка-посредника и текста-посредника, но в целом все маркеры говорят в пользу существования этих посредников.