Включение фактических воспитателей в круг субъектов повышенной ответственности в ст. 150–151 УК РФ: социальная обусловленность и межотраслевой подход

Lex Russica (Русский закон). 2025. Т. 78. № 7. С. 95–108.

Караваева Ю. С.

в свете усиления уголовно-правовой охраны прав и законных интересов несовершеннолетних в действующий уголовный закон в 2022 году были внесены изменения, однако, не коснувшиеся вопроса дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления или антиобщественных действий по признакам субъекта. Между тем, проблема представляется актуальной, поскольку обозначенный в соответствующих нормах ст.ст. 150-151 УК РФ перечень лиц нуждается в расширении, что обосновывается автором. При этом аргументация строится на обращении к оценке социальной обусловленности уголовного закона в данной части и исследованиям представителей семейно-правовой науки, обращающихся к понятию фактического воспитания. В рамках указанных исследований установлена содержательная аналогичность отношений по фактическому воспитанию несовершеннолетних, возникающих с участием других членов семьи различной степени родства или свойства, детско-родительским отношениям с участием биологических или юридических родителей – в том числе, в части воспитания. Что касается оценки рассматриваемых уголовно-правовых запретов с точки зрения социальной обусловленности как обязательного требования к уголовному закону, то автор использует теорию социальных статусов и ролей, позволяющую выявить вытекающие из статусов других членов семьи возможности ролевого поведения, включая криминогенные его варианты в виде оказания негативного воздействия на несовершеннолетнего в рамках фактического воспитания. 

Ключевые слова: социальная обусловленность, involvement of minors, subjects of enhanced liability, de facto caregivers, social justification, social statuses and roles, вовлечение несовершеннолетних, субъекты повышенной ответственности, фактические воспитатели, социальные статусы и роли