?
Концепт «мар-э наг» в романе «Слепая сова» Садега Хедаята и его перевод на английский язык Десмонда Костелло
Перевод концептов в произведениях представляет собой сложную зада-
чу из-за их глубокой укорененности в культурном и литературном контексте.
Данная статья посвящена анализу трансформаций образа «mar-e nag» («мар-э
наг» – змей-наг) в романе Садега Хедаята «Слепая сова», ключевом произве-
дении современной персидской литературы, при его переводе на английский
язык Десмондом Костелло. «Мар-э наг» – это придуманный Хедаятом неоло-
гизм, который призван передать важный для автора глубоко индивидуальный
концепт. Костелло переводит все слова, в которых присутствует слова «змея»
или «наг», либо как «snake», «serpent», либо как «cobra». Причем «cobra» пре-
валирует. Символизм кобры, подобно символизму нагов, в восточных культу-
рах амбивалентен. С одной стороны, кобра является символом вечного воз-
рождения, защиты, богатства, удачи, провидческой мудрости, плодородия и
плодовитости. С другой стороны, из-за ее агрессивности и смертоносности
яда кобра отождествляется с демоническим началом и ассоциируется с опас-
ностью, угрозой и смертью. В то же время использование в переводе образа
кобры отсекает важный для контекста романа аспект образа нагов, которые
являются в мифологии полузмеями-полулюдьми. Особенно это качество, ука-
зывающее на двойственность природы, важно для женских образов. Вместе с
тем слово «кобра» добавляет новые коннотации. Кобра в персидской культуре
– не только название змеи, но и женское имя, имеющее ассоциации с мощью
и силой. Благодаря замене образа змеи нага на кобру существенно сглажи-
вается мистическое наполнение символического образа отравленного вина.
Уходит на задний план и аспект, связанный с духовным совершенствованием,
процессом поиска Самости. На первый план выдвигается фрейдистское тол-
кование змеи как фаллического символа, более понятное западным культурам.
Использование лексемы «serpent» для западного читателя рождает устойчивые
ассоциации со Священным Писанием и историей грехопадения Адама и Евы.
Учитывая горизонт ожидания современного англоязычного читателя перевода, можно предположить, что образ змеи нага, который заменяется образом змеи
или кобры, обретает, прежде всего, ассоциации, связанные с опасностью, злом,
коварством, обманом и грехом, от которых уберечь может лишь божественная
защита; смертоносностью и угрозой, внушающей священный ужас; сторожем
тайных мест и сокровищ; мудростью, и, возможно, символическим алхими-
ческим образом полузмеи-полудракона Уробороса, кусающего свой хвост, во-
площающего вечность, бессмертие, вечное возрождение. Эти ассоциации не
только не исчерпывают символического потенциала образа змеи нага в романе,
но и ведут читателя по ложному следу, не позволяя глубоко проникнуть в хи-
тросплетения символической канвы мира «Слепой совы».