• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Найдено 47 публикаций
Сортировка:
по названию
по году
Статья
Muravieva L. Новый филологический вестник. 2016. No. 4 (39). P. 37-45.
Добавлено: 31 января 2017
Статья
Муравьева Л. Е. Новый филологический вестник. 2016. № 2 (37). С. 42-51.

 В статье сопоставляются такие понятия, как «текст-в-тексте» и «редупликация» (mise en abyme). До сих пор в отечественном литературоведении не предпринимались попытки их анализа и разграничения. Данная работа приближается к идентификации этих феноменов: рассматривается контекст возникновения и концептуализации самих терминов, изучаются критерии их семантического и функционального разграничения в прозе XIX и XX в., а также учитываются перспективы их дальнейшего взаимодействия.

Добавлено: 28 сентября 2016
Статья
Dina V. Shulyatyeva. Новый филологический вестник. 2020. No. 1. P. 320-327.
Добавлено: 21 мая 2020
Статья
Bazhenova-Sorokina A. Новый филологический вестник. 2020. No. 2 (53). P. 319-332.

Статья анализирует эссе Хуана Бенета (1927–1993), посвящен- ные викторианской литературе, его рассказы “Издалека” (“De lejos”), “Незакон- ченная строка” (“Una linea incompleta”), “Виатор” (“Viator”) и книгу “Викториан- ский Лондон” (“Londres victoriano”), в которых испанский писатель обращается к

англо-саксонским писателям XIX века: от Чарльза Диккенса до Джозефа Конрада. Бенет известен прежде всего как писатель, перенесший дискурс европейского и американского модернизма на испанскую почву, и как автор испанского нового романа, последовательно отказавшийся от испанской реалистической традиции как XIX, так и XX века.

Добавлено: 1 августа 2020
Статья
Pavel Uspenskij. Новый филологический вестник. 2018. No. 1(44). P. 161-178.
Добавлено: 12 октября 2016
Статья
Туляков Д. С. Новый филологический вестник. 2017. № 1(40). С. 136-146.

Современное понимание визуальности литературного текста как совокупности тех его особенностей, которые ориентируют читателя на представление яркого и запоминающегося визуального образа, противопоставлено в статье устоявшейся традиции исследования текста с целью обнаружить в нем следы влияния изобразительного искусства. На основе изложенной современной концепции исследуется визуальность описания персонажей в модернистском романе английского писателя и художника У. Льюиса «Обезьяны господни» (1931). Анализ текста Льюиса на предмет симуляции в нем сенсомоторной идентификации читателя с персонажем, отсылок к зрительному восприятию и нацеленности на нарушение естественного процесса читательской визуализации показал, что для стиля Льюиса характерна контрпродуктивная визуальность, воздействие и интерпретация которой не требует знакомства с живописной эстетикой художника.

Добавлено: 16 октября 2016
Статья
Успенский П. Ф. Новый филологический вестник. 2017. № 3(42). С. 215-227.

Статья посвящена влиянию Гейне на поэзию Ходасевича. Хотя русская литературная традиция для Ходасевича была важнее, чем европейская, в его лирике обнаруживается ощутимый пласт поэзии Гейне. Обращение к Гейне в ранних стихах Ходасевича можно охарактеризовать как поверхностное. Оно необходимо либо для ироничного изображения любви (“Стихи о кузине”), либо для описания типизированного немецкого города (“В немецком городке”). В стихах “Тяжелой лиры” (1920-1922 гг.) усвоение Гейне оказывается более глубоким. Ходасевич, с одной стороны, развивает едкую гейневскую иронию (“Жизель”), а с другой — усваивает его романтическое отношение к любовной теме (“Странник прошел, опираясь на посох…”). Соседство в рамках книги как смыслового единства двух тематически близких любовных стихотворений, трактующих тему в противоположных — ироничном и романтическом — модусах, несомненно, индикатор влияния Гейне. Это не отменяет и переосмысления ряда гейновских тем в таких стихах, как “Анюте”, “Улика”, “Горит звезда, дрожит эфир…”. Новый этап усвоения поэтики Гейне наметился у Ходасевича в эмиграции. Помимо “Баллады”, показательно в этом плане стихотворение “Старик и девочка горбунья…”, в поэтике которого аккумулируются характерные для немецкой поэзии темы в целом и стихи Гейне в частности. Вместе с тем, влияние Гейне здесь осложняется тематическим влиянием немецких экспрессионистов. Эта новая, сатирическая и социальная, линия усвоения стихов немецкого поэта не получила своего развития в творчестве Ходасевича, и в его эмигрантских стихах мы больше не обнаруживаем обращения к Гейне. Что же касается немецких экспрессионистов, то, по-видимому, Ходасевич в некоторой степени испытал влияние их поэзии, однако его нельзя признать существенным.

Добавлено: 4 апреля 2017
Статья
Успенский П. Ф. Новый филологический вестник. 2017. № 1(40). С. 158-169.

Статья посвящена влиянию Гейне на поэзию Ходасевича. Хотя русская литературная традиция для Ходасевича была важнее, чем европейская, в его лирике обнаруживается ощутимый пласт поэзии Гейне. Обращение к Гейне в ранних стихах Ходасевича можно охарактеризовать как поверхностное. Оно необходимо либо для ироничного изображения любви (“Стихи о кузине”), либо для описания типизированного немецкого города (“В немецком городке”). В стихах “Тяжелой лиры” (1920-1922 гг.) усвоение Гейне оказывается более глубоким. Ходасевич, с одной стороны, развивает едкую гейневскую иронию (“Жизель”), а с другой — усваивает его романтическое отношение к любовной теме (“Странник прошел, опираясь на посох…”). Соседство в рамках книги как смыслового единства двух тематически близких любовных стихотворений, трактующих тему в противоположных — ироничном и романтическом — модусах, несомненно, индикатор влияния Гейне. Это не отменяет и переосмысления ряда гейновских тем в таких стихах, как “Анюте”, “Улика”, “Горит звезда, дрожит эфир…”. Новый этап усвоения поэтики Гейне наметился у Ходасевича в эмиграции. Помимо “Баллады”, показательно в этом плане стихотворение “Старик и девочка горбунья…”, в поэтике которого аккумулируются характерные для немецкой поэзии темы в целом и стихи Гейне в частности. Вместе с тем, влияние Гейне здесь осложняется тематическим влиянием немецких экспрессионистов. Эта новая, сатирическая и социальная, линия усвоения стихов немецкого поэта не получила своего развития в творчестве Ходасевича, и в его эмигрантских стихах мы больше не обнаруживаем обращения к Гейне. Что же касается немецких экспрессионистов, то, по-видимому, Ходасевич в некоторой степени испытал влияние их поэзии, однако его нельзя признать существенным.

Добавлено: 4 апреля 2017
Статья
Голубков А. В. Новый филологический вестник. 2017. № 41. С. 153-160.

Статья посвящена дебатам об аристократическом языке во французской культуре XVII столетия  – в период до закрепления языковой нормы, определенной официальными словарями в конце века. Под влиянием трактата Б. Кастильоне «О придворном» начиная с 1610-х гг. в парижских салонах (в «Голубой гостиной» маркизы де Рамбуйе, во время «суббот» м-ль де Скюдери) культивировалось специфическое галантное наречие «лучших людей», отмеченное особой мягкостью, а также стремлением к метафорическим перифразам, намеренно отдаляющим его от языка народного. Уже к середине XVII в. этот «очищенный» салонный язык, часто отождествлявшийся с жаргоном светских дам – «прециозниц», оказался предметом суровой сатиры со стороны писателей и литераторов (Мольер, Ж. де Лабрюйер, Д. Буур, Морван де Бельгард и др.), причем критика салонной «идиомы» неизбежно проходила в русле галантной эстетики и базировалась на недопустимости «аффектации», провозглашаемой в книге Кастильоне. Салонная прециозная идиома, которая оказала влияние на разработку французской лингвистической нормы благодаря манифестированным требованиям утонченности и изящества, сама предстала в качестве догматической схемы, тоталитарно навязывающей свои правила. 

Добавлено: 14 октября 2019
Статья
Зеленин Д. А. Новый филологический вестник. 2020. Т. 1. № 52. С. 37-50.

Данная статья предлагает для введения в научный оборот термин «дискурсивная эмблема» как особым образом организованного способа презентации общих мест, доктринальных или философских принципов, способного организовывать тексты разных жанров. В статье даётся исторический обзор научных подходов к постулированию и решению проблемы эмблемы, явленной в художественном тексте, и на его основе вырабатывается дискурсивное представление об эмблеме, позволяющее удобно вписывать её не как «триаду» из заголовка–изображения–подписи, а как невизуализированный конструкт символического характера. В статье далее анализируются основания проникновения эмблематики в литературу и указывается ряд теоретических источников и замечаний о кончеттистком характере эмблемы и о доминантной роли метафоры в барочной поэтике и эстетике и постулируется, что эмблематика стала участвовать в формировании особого поэтического стиля. В качестве примера барочного произведения эмблематического характера в статье далее приводится анализ произведения «Приключения барона де Фенеста» Агриппы д’Обинье. Показывается, каким образом два главных героя произведения – Эне и Фенест – прообразуют два аспекта эмблемы: словесный и визуальный. Доказывается, что их говорящие имена, их речи и происходящие с ними ситуации раскрывают диалогичность слова и образа не только в эмблематическом, но и в религиозном дискурсе эпохи, а именно в противопоставлении католического воззрения на визуальность – протестантскому. В заключении указываются 3 ведущих компонента текста: живописная (Фенест), дискурсная (Эне) и сам процесс эмблематического чтения, раскрывающий настоящие взаимоотношения героев с реальностью.

Добавлено: 10 октября 2019
Статья
Харитонов Д. В. Новый филологический вестник. 2020. Т. 52. № 1. С. 250-264.

Задача этой статьи состоит в анализе любопытного случая взаимодействия фактуальной литературы (nonfiction) с фикциональной (fiction). Отправная точка анализа — знаменитое предисловие-манифест американского литератора Тома Вулфа к антологии «Новая журналистика» (1973), в котором он превозносит реализм, обнаруживая в нем способность уникальным — физиологическим — образом воздействовать на читателя, и утверждает, что Новая журналистика вернула реализм в американскую словесность, воспроизведя тем самым важный эпизод истории литературы: приход реалистического романа в Англию XVIII века. Эти утверждения до сих пор не привлекали того критического внимания, которого явно заслуживают.

          Как показали исследователи (М. Дикстин, Д. Хартсок, Б. Шапиро), роман этот возник из подражания предшествовавшей ему фактуальной литературе и был призван воздействовать на читателя своей заемной «правдивостью». В этой «правдивости» узнается парадоксальная идея неотъемлемой от романа «правды вымысла», занимавшая литературоведа М. Риффатера и философа Г. Кёрри (среди прочих). Делается возможным предположить, что английская «литература факта» конца XVII века дала образцы правдивого и достоверного повествования, а реалистический роман сформировал «поэтику правды», обеспечивающую читателю коммуникативно-эстетический опыт переживания «реальности» повествования.

          Исследования в области эволюционной биологии, нейрофизиологии и когнитивистики подверждают это предположение — и, соответственно, правоту первого утверждения Тома Вулфа. Второе его утверждение верно наполовину: в 1960-х годах не реализм вернулся в американскую литературу, а из напряжения между fiction и nonfiction вновь возникла литературная форма. Новая журналистика подражала роману, как в XVIII веке роман подражал «литературе факта».   

Добавлено: 10 октября 2019
Статья
Ушенина Я. А. Новый филологический вестник. 2008. № 1. С. 216-219.

В статье даются методические рекомендации для чтения художественных текстов в рамках занятий по иностранному языку.

Добавлено: 14 февраля 2013
Статья
Голубков А. В. Новый филологический вестник. 2019. № 49. С. 269-278.

 Статья посвящена анализу трагедии П. Корнеля «Эдип», поставленной в Париже в январе 1659 г. Пьеса, созданная по совету суперинтенданта Н. Фуке, разительно отличается по своему сюжету от классических фабульных схем об Эдипе, восходящих к Софоклу и Сенеке. Корнель в значительной степени редуцирует рассказ о жизни Эдипа и Иокасты, развивая при этом историю дочери Лая, Дирцеи, и ее возлюбленного Тезея. В ходе анализа устанавливается, что центральная тема трагедии Корнеля – поиск истинного царя, кровного потомка Лая, который может пожертвовать собой ради спасения Фив от чумы: Эдип изначально не понимает своего предназначения, однако к концу пьесы становится настоящим царем, воплощающим все государство. Выдвигается гипотеза, что такой политический пафос во многом объясняется историческими реалиями Фронды, малолетством Людовика XIV, а также прагматической ориентацией пьесы на светскую аудиторию, ради удовольствия которой Корнель «смягчает» страшные подробности, присущие античному мифу, выстраивает образы Дирцеи и Тезея  в соответствии с принципами галантности. Автор приходит к выводу, что пьеса с модифицированным античным сюжетом оказывается ярким воплощением переводческой стратегии «прекрасные неверные», в основе которой оказывается прагматическое изменение источника в соответствии с потребностями современной переводчику публики. Высказывается предположение, что Корнель мог своей пьесой стать, вольно или невольно, проводником идей светского общества и связанного с ним Фуке, арест которого в 1661 г. стал одним из первых самостоятельных шагов Людовика XIV как французского монарха. 

Добавлено: 14 октября 2019
Статья
Пронина Т. Д. Новый филологический вестник. 2014. № 2 (25). С. 126-140.
В данной статье предложен анализ системы персонажей романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» через призму ювенильной поэтики. В результате анализа было выявлено, что Б. Пастернак не только опирается на литературную традицию в изображении характеров героев-детей (например, ряд героев проходит такой этап взросления как испытание смертью родителя), но и инверсирует ее. Вследствие этого система персонажей выстраивается так, что традиционное понимание ювенилии перестает быть релевантным (возрастные границы размыты, биологическое родство уступает духовному), благодаря чему актуализируются дополнительные индивидуально-авторские смыслы. Конструктивный принцип совмещения противоположного реализуется в романе в амбивалентности ювенилии: это одновременно и «детскость» – невинность, естественность как личностное состояние уже взрослых героев, и «подростковость» – утопическое прожектерство, противоестественный максимализм. Эта квазиоппозиция проецируется на систему оппозиций жизнь, природа, история, мифологическое сознание – вмешательство в естественный ход событий (революция), социальная история (и новый социалистический миф), дискурсивное (индивидуалистическое сознание). Ориентиром в этой системе ценностей выступает категория незавершенности как одна из потенциальных интерпретаций понятия «ювенилия». Роман «Доктор Живаго» с его открытыми началом и концом, с отсутствием иерархичности в системе персонажей, множеством пересекающихся и неосинкретически объединяющихся точек зрения, с подсвеченностью литературным, сказочным и мифологическим, христианским кодами, можно назвать романом-ребенком, романом-подростком.
Добавлено: 1 марта 2017
Статья
Бассель А. В. Новый филологический вестник. 2015. Т. 3. № 34. С. 119-139.

Статья посвящена анализу сборника переводов Осипа Мандельштама из немецкого пролетарского поэта Макса Бартеля «Завоюем мир!». При сопоставлении оригинальных и переводных стихотворений выделяется ряд тенденций, характерных для работы Мандельштама над этими текстами. Это обогащение и усложнение бартелевской образности, частичное устранение религиозной метафорики, усиление революционной символики, «русификация» переводного текста и насыщение переводных текстов собственной образностью.

Добавлено: 17 февраля 2016
Статья
Крылова И. А., Никитина Н. А., Тулякова Н. А. Новый филологический вестник. 2019. № 50. С. 236-248.

Статья впервые рассматривает повесть И. Тургенева «Клара Милич» в качестве претекста новеллы А. Франса «Лесли Вуд». Опора Франса на тургеневский текст реализуется на трех уровнях: сюжета (мотивы непорочного брака, физической любви героя и его умершей возлюбленной, смерти героя), системы персонажей и речевого оформления (прямые цитаты из речи тургеневских героев). Обнаруженные текстуальные совпадения доказывают, что Франс сознательно ориентировался на текст Тургенева. Столь обширные заимствования позволяют рассматривать «Лесли Вуда» как своеобразную художественную трактовку «Клары Милич». При этом представляется, что Франс воспринял повесть Тургенева несколько иначе, чем критика конца XIX в. Его не привлекали ни культурно-исторический контекст, ни психоаналитический аспект повести. Франс сосредоточивается на теме мистической любви, взаимоотношений мужского и женского, причем акценты в его трактовке расставлены иначе, чем в претексте. В то время как «Клара Милич» выводит на первый план главную героиню, в «Лесли Вуде» сюжет движется поступками и душевными движениями мужчины. Главная героиня Тургенева является яркой, в чем-то демонической личностью, героиня же Франса, напротив, лишена своей воли и следует за супругом. При этом Франс акцентирует не столько гибельность загробной любви, сколько роль этого чувства в становлении, развитии души. Попадая в цикл «Перламутровый ларец», другие рассказы которого также затрагивают тему любви и смерти, непорочного брака, тургеневский сюжет становится еще одной точкой зрения в сложной повествовательной системе цикла. В то же время прочтение «Лесли Вуда» в контексте «Клары Милич» ослабляет иронию, свойственную другим произведениям цикла, придает персонажам драматизм и трагизм.

Добавлено: 21 февраля 2019
Статья
Орехов Б. В. Новый филологический вестник. 2012. № 3. С. 87-95.

Статья посвящена фольклорно-мифологическому плану в повести в стихах С. Я. Маршака «Мистер Твистер», способам его текстуальной репрезентации в тексте и функциональной нагруженности. Анализируются мифопоэтические компоненты образов Кука, носильщиков-великанов, американского пространства и эпизода сновидения.

Добавлено: 28 сентября 2013
Статья
Авраменко И. А. Новый филологический вестник. 2016. Т. 39. № 4. С. 126-136.

Исследован ряд английских романов XX в., написанных от первого лица и имеющих выраженный ретроспективный компонент. Некоторые еще не стали предметом специального изучения в отечественном литературоведении, некоторые не переведены на русский язык. На основе анализа этих романов строятся две модели, в которых важное место занимает нарративизация прошлого посредством художественного освоения воспоминания как мысленного модуса. В первой модели воспоминание – спонтанно возникающий в настоящем автокоммуникативный процесс, приводящий к хронологическому восстановлению прошедших событий и завершающийся возвращением в настоящее. Нарратор отделен от себя самого как персонажа композиционной рамкой. Во второй модели границы между настоящим и прошлым проницаемы, временные планы сложно перемежаются, нарративные инстанции нарратора и персонажа четко не отделены друг от друга, повествующее «я» часто представлено голосами нескольких нарраторов, оно пытается выйти за собственные границы в поиске адресата воспоминания.

Добавлено: 3 октября 2016
Статья
Муравьева Л. Е. Новый филологический вестник. 2018. Т. 1. № 44. С. 57-68.

Нарративные функции разнообразны и изучаются в широком междисциплинарном спектре. Однако одна из функций нарратива обычно остается на периферии внимания исследователей и потому заслуживает отдельного изучения. Это алармическая функция: нарратив может не только реконструировать прожитые события, но и предупреждать о возможных угрозах, прогнозировать горизонт событий и моделировать возможные реакции реципиентов. В теоретической нарратологии прогностические нарративные функции воспринимаются осторожно: нарратив рассматривается прежде всего как форма, отсылающая к прошлому. Опыт прикладных исследований в то же время показывает, что нарратив оказывается активно вовлечен в практики конструирования будущего. Особое значение в этом механизме приобретает опора на коллективную память. Статья обращается к проблеме изучения нарративной репрезентации риска и ее связи с коллективной памятью.   

Добавлено: 20 февраля 2018
Статья
Пронина Т. Д. Новый филологический вестник. 2015. № 1 (32). С. 82-99.
В статье рассматривается использование Мандельштамом одических топосов в «Грифельной оде» в рамках собственного авторского задания. Дискурсный анализ текста – выявление перформативной стратегии лирического высказывания – позволяет автору статьи проследить взаимодействие стихотворения с одической жанровой традицией и доказать, что в нем, тем не менее, реализуется иной жанровый инвариант.
Добавлено: 1 марта 2017
Статья
Голубков А. В. Новый филологический вестник. 2016. № 39. С. 118-125.

В статье рассматривается эволюция представлений о прециознице во французской литературе и культуре 1610–1650-х гг. Как обозначение особого типа женщин, отмеченных нравственной и физической чистотой, слово «прециозница» начинает употребляться на волне популярности во Франции новеллы М. Сервантеса «Цыганочка». Несмотря на то, что в 1630–1640-е гг. данное слово активно популяризируется в парижских салонах, свидетельством чему оказывается светская поэзия и проза, с середины 1650-х гг. заметно нарастание негативного отношения к данному социальному феномену, воплотившееся в пьесе Мольера «Смешные жеманницы» (1659). 

Добавлено: 14 октября 2019