?
Гипокористические имена на -ец- в древнерусском языке
В статье анализируются древнерусские антропонимы с суффиксом -ец-, изна-
чально выражавшие значение ‘меньше, чем X’. Диахронический корпусный
анализ памятников XI–XVII вв. показывает, что в древнерусских источниках
этот суффикс не обладал ингерентной пейоративностью, однако адгерент-
ная пейоративность прослеживается четко. Для летописных памятников
до XV в. выделены два основных типа употребления антропонимов на -ец-:
1) персонажи с очевидной негативной авторской оценкой; 2) лица с более
низким социальным или коммуникативным статусом. Метафорический
переход от значения ‘уменьшительности’ к пейоративности типологически
распространен в языках мира, однако в древнерусском языке -ец- не явля-
ется единственным маркером таких значений: негативная оценка могла
дополнительно усиливаться лексически (лживый владыка Феодорец). В лето-
писных текстах и берестяных грамотах также была обнаружена корреляция
между формой на -ец- и пациентивностью персонажа. Кроме того, в отно-
шении форманта -ец- у антропонимов данные берестяных грамот и эпи-
графики показали статистически значимое преобладание семантики низ-
кого статуса над прямой негативной оценкой. Дальнейшее сопоставление
с более поздними официально-деловыми текстами XVI–XVII вв. отразило,
что если в XV в. суффикс ‑ец- свободно применялся преимущественно к
третьим лицам низкого социального статуса (слуги, должники, дети), то в
XVI в. он становится частью официально-делового этикета (самоуничиже-
ние адресантов в челобитных, а также формы имен послухов-свидетелей
в финальных формулах купчих, данных, меновных и духовных грамот). В
XVII в. -ец- уже вытесняется другими гипокористическими суффиксами и
постепенно выходит из употребления. Таким образом, использование суф-
фикса -ец- в антропонимах XI–XVII вв. определялось комплексом факторов:
семантикой, прагматикой, синтаксисом и социальной динамикой, эволю-
ционировавшей вместе с языковыми нормами.