?
Гаспарову-стиховеду. In Memoriam
Гаспаров, Михаил Леонович (13.04.1935 - 7.11.2005) - историк античной литературы и русской поэзии, переводчик (с древних и новых языков), стиховед, теоретик литературы. В 1957 г. окончил классическое отделение филфака МГУ, в 1957-1990 - сотрудник сектора античной литературы ИМЛИ (в 1971-1981 - заведующий сектором). Cursus honorum обнаруживает обычную для беспартийных сотрудников академических институтов неторопливость. 11 лет в должности младшего (кандидатская дисс. "Античная литературная басня" защищена в 1963 г.), 18 лет в должности старшего (причем докторская степень по теории литературы за книгу "Современный русский стих" присуждена еще в 1979 г.). "Ускорение" 80-х затронуло кадровую мобильность как бюрократической системы в целом, так и ее академического варианта, и Гаспаров, не слишком взысканный ласками прежних властей, подходил для демонстрации обновленческих стремлений: в 1990 был избран в члены-корреспонденты АН СССР, в 1992 - действительным членом РАН. В 1990 г. оставил античный сектор ИМЛИ и перешел в сектор стилистики и языка художественной литературы в Институте русcкого языка (параллельно, с 1992 г. - в Институте высших гуманитарных исследований при РГГУ). Смена места службы оформила окончательный выбор филолога-классика в пользу стиховедения и шире - русской литературы. Эти два основных направления исследований наметились в самом начале филологического поприща Гаспарова, его первые две публикации - обзор зарубежной литературы по принципату Августа ("Вестник древней истории", 1958, # 2) и рецензия на книгу Л.И.Тимофеева "Очерки теории и истории русского стиха" ("Вопросы литературы", 1958, # 8).
В 1995 г. Гаспаров получил Государственную премию РФ за или, вернее, по поводу подготовленного им издания "Авсоний. Стихотворения" (М., 1993), а также и за учебное пособие "Русские стихи 1890-1925 с комментариями" (М., 1993). Именно Авсоний, по характеристике самого Гаспарова, при наступлении "конца света" (в данном случае конца античной цивилизации) не бросался ни в загул, ни в молитву, но продолжал делать свое дело, как будто ничего не случилось. Нечто подобное декларируется и Гаспаровым по отношению к социальным катаклизмам. Гаспаров не "борец" ни за что-либо, ни против, а главное - не вместе с кем-то: трезво видя во властях и начальниках лишь одну из многих бед человеческой жизни, он вычеркивал по требованиям цензуры Бога с большой буквы и заменял его непонятным цензору Пантократором и упражнялся в "поэтике оглавлений", чтобы превратить сборник "какой-уж-получился" в монолитное целое "коллективного" труда, надеясь при этом, что наука риторики поможет безопасно сказать необходимое.
