• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Статья

Проблемы социологии Юрия Левады

Предварительные замечания. После смерти Ю.А. Левада был почти единодушно признан «безусловным моральным авторитетом» и наиболее ярким или даже самым крупным ученым в российской социологии. Однако его работы, как и раньше, остаются мало известными. Если в советское время отсутствие отклика можно было в какой-то мере объяснять недоступностью его сочинений (его почти не печатали, а то, что публиковалось, выходило в ведомственных или малотиражных сборниках; ссылки на них старательно вычеркивались), то с конца 1980-х годов никаких ограничений уже не существовало: Левада много печатался в специальных изданиях, выступал в широкой прессе. (См., например: Левада 1989, с.448-459; Левада 1989, с.34-45; Левада 1990, с.15-30; его статьи по бюрократии, интеллигенции и др.) Но его работы (особенно ранние – времени запрета на профессиональные публикации – 1972-1985 годов) сегодня почти не цитируются, не входят в учебные курсы по социологии или культурологии, а значит – не обращаются в качестве значимых теоретических и концептуальных конструкций, образцов анализа или интерпретации социальной реальности. Можно объяснять это непониманием, хотя, как мне кажется, более серьезные причины заключаются в неприятии его научной и человеческой позиции, оказавшейся явно маргинальной по отношению к правилам игры, принятым в отечественной науке. Отсутствие интереса к его идеям и исследованиям обусловлено инерцией академического конформизма, когда-то острой, сегодня почти стертой, раздраженной реакцией на независимость человека, не желавшего каяться в своих научных «грехах». Его дистанцированное отношение к российской социологической среде принимали за высокомерие, его подозревали в претенциозности или упрекали в неблагодарности. Но так или иначе, за «Левадой» оказалось записанным главным образом экстранаучные значения, а не его концепции или эмпирические разработки. В любом случае, я не хочу затрагивать здесь подобные темы. Для отечественной социологии, как мне кажется, гораздо важнее разобрать тот круг социологических проблем, которые притягивали внимание Ю.А.Левады, чем перебирать обстоятельства исследовательской работы в СССР или в постсоветской России. Теоретические работы Левады семидесятых-восьмидесятых годов написаны, действительно, предельно сжато, очень концентрировано, практически без примеров или разъяснений. Стиль его работ 1970-80-х годов лишь отчасти обусловлен соображениями «проходимости» и цензуры, а также неопределенности своего положения – представиться ли еще повод изложить свои мысли или нет. Более адекватным объяснением, как мне кажется, было бы указание на предельную сосредоточенность мысли автора на проблемах, которые в принципе исключены в отечественной социальной науке, остающейся по сути эпигонской: это - общая теория социологии и ее главные составляющие – аналитические возможности концептуального схватывания разных типов человека и соответствующая им организация социальных форм. Он постоянно думал над проблемами этого рода и давал свои решения, без каких-либо оговорок и скидок на особые обстоятельства, вытекающих из «специфики отечественной ситуации». Но и поздние работы, написанные уже во время ВЦИОМ и Левада-центра, хотя и кажутся более ясными и заземленными, «эмпирическими», содержащими кучу цифр и других иллюстраций фактического материала из массовых опросов, очень не просты. В данной статье речь не идет об «аутентичности» воспроизведения левадовской работы, а лишь о вынужденной схематизации его идей и способов понимания действительности, его интерпретации текущих процессов в России. Я не хотел бы создавать у читателя ложное представление о систематическом характере его теоретических разработок или навязывать кому-то мысль о наличии особой, «стройной» теории общества или методологии познания посттоталитарного социума. Никакого «общего плана» своей работы у Левады, видимо, не было. Он следовал тому, что ему было «интересным». Однако внутренняя свобода мысли не означает, что нельзя говорить об определенной логике его социологических исследований, обусловленной спецификой познавательного интереса (характером тех задач, которые он ставил перед собой или своими сотрудниками).