?
ПАРТИМОФЕЙ ТУРГЕНЕВ И ЕГО СТРАННОЕ ИМЯ
В настоящей работе рассматривается нетривиальный случай выбора и функционирования имени одного из представителей рода Тургеневых, жившего в XVII столетии. Этот частный казус позволяет обратить внимание на некоторые общие процессы эволюции русской ономастики, совершавшиеся в эпоху первых Романовых на престоле и в раннее Петровское время. Мы видим, как религиозно-культурная ориентация самодержцев влияет сначала на их ближайшее окружение, а затем и на общество в целом, причем традиция выбора имени до определенной степени отражает магистральные тенденции эпохи, а в некоторых аспектах остается явлением самобытным, развивающимся по собственным, внутренним принципам. В фокусе внимания оказывается ряд экзотических и/или искусственно сконструированных антропонимов, которые до поры до времени могли фигурировать как монашеские или крестильные, но редко проникали в сугубо светские документы. Их появление в повседневном обиходе становится одним из первых симптомов общей перестройки системы полиномии, когда у одного человека за жизнь могло накопиться до четырех-пяти личных именований, христианских и нехристианских, мирских и монашеских. Помимо всего прочего, в работе продемонстрировано, что оказавшееся в центре нашего внимания имя Партимофей (Портимофей) могло быть образовано по двум разным моделям, причем существование двух равновероятных гипотез относительно этого имени порождено не какой-то исследовательской нерешительностью, а спецификой того переходного этапа, когда на первый план выходили решения, к которым самая традиция еще не приспособилась. В ту пору составители светских документов вдруг столкнулись с необходимостью заносить в текст непривычные, прежде чуждые мирской повседневности имена, и форма Партимофей оказалась причудливым результатом освоения неосвоенного.