?
Визуальные наставления в древнегреческих трагедиях об Оресте и Электре: дискурс слова и дискурс образа
Великие драматурги, с чьими именами связан «золотой век» древнегреческого театра, часто ставили трагедии на одни и те же сюжеты и даже с одними и теми же названиями. Обращаясь к существующим интерпретациям или создавая новые, они старались преподнести урок городу и наставить зрителей-учеников на то или иное понимание происходящих событий. Полемика между авторами древнегреческих трагедий придавала дополнительный колорит театральным агонам, а полемика между изучающими ее исследователями создавала пространство междисциплинарного диалога, в том числе по вопросам особенностей античной визуальной культуры. В статье осуществлен сравнительный анализ трех версий мифологического сюжета об Оресте и Электре, представленных в трагедии Эсхила «Жертва у гроба» (или «Хоэфоры») и одноименных трагедиях Еврипида и Софокла «Электра». Древнегреческие драматурги представляют иерархию значимости главных героев – брата и сестры, реализующих план мести за смерть их отца Агамемнона – через иерархию их добродетелей и жизненных принципов. Сопоставление трех трагедий осуществлено по схеме, которая позволяет увидеть каковы эти иерархии: 1) в начале трагедии, где происходит первая встреча Ореста и Электры, в ходе котоой они пытаются утвердить свое право наставлять себя и других; 2) в моменты столкновений героев относительно того, кто и в чем имеет право наставлять под присмотром богов как высших наставников; 3) в конце трагедии, когда герои видят результаты наставлений. Город, в котором разво-
рачивается трагическое действие, то сужается до отдельно взятой семьи, где каждый мнит себя наставником для других, то расширяется до интеллектуально-политического сообщества граждан, которые могут быть наставлены примером своих правителей. Эсхил, Еврипид и Софокл предлагают читателю/зрителю разные «форматы» визуальных наставлений, в которых объединены божественная воля и человеческие желания. Помимо древнегреческой литературной традиции, мифологические сюжеты об Оресте и Электре нашли отражение в материальной культуре (древнегреческой вазописи, рельефных изображениях и изделиях из бронзы), что является еще одним уровнем визуализации наставлений, причем, в одних
случаях первичной по отношению к театру, а в других – вторичной. Традиция изображения на артефактах мифологического сюжета об Оресте и Электре оформилась задолго до появления театральных постановок Эсхила, Еврипида и Софокла, частично предопределив их «дискурс слова» и «дискурс образа», а частично трансформировавшись под их влиянием.