?
Показ, каталог, сравнение, экфраза: О. М. Фрейденберг о происхождении литературного описания
Впервые публикуется «Происхождение литературного описания» (и примыкающий неоконченный фрагмент об описаниях смертей в Илиаде) О. М. Фрейденберг, начатые перед Второй мировой войной и незаконченные. Публикации с комментариями предпослано предисловие. Из «Происхождения литературного описания» выросли два цикла революционных трудов о специфике гомеровских сравнений (частично опубл. post mortem в 1973), предвосхитившие изучение соответствующей проблематики на десятилетия. Однако многие мысли незавершенной работы нигде не высказывались. Фрейденберг обращается к рождению первичных речевых умений (повествовать, описывать, передавать содержание беседы, характеризовать события, обстоятельства, людей и т.д.). Она одновременно реконструирует их на основании особенностей ранней словесности (генезис этих умений частично повторяет развитие речи у ребенка) и показывает, что примитивизм устного повествования, описания, характеристик превращен в стилистические особенности. Иными словами, жанры фольклора и ранней литературы сохраняют этапы освоения техники повествования, описания и характеристики в виде "приемов", фигур, стилистических особенностей, даже грамматических категорий. В этой перспективе Фрейденберг рассматривает показ воочию и перечисление, каталоги, списки, детальность и необобщенность описания, отсутствие иерархии и отбора, кумулятивное повествование, praesens historicum, ретардацию, сравнение и экфразу. Детальнейшие описания закалывания и расчленения в битве она связывает с опытом жреца, скотовода, охотника. Обряд жертвоприношения дает материал для наблюдения реального мира. «Дефекты» древних описаний – это первые шаги реализма и натурализма, появляющихся в эпосе, в котором представления об устройстве мира, боги, герои и сюжет все еще мифичны. А человеческий мир появляется в показе, сравнивающей части сравнений, экфразах вещей. Эпос подкрепляет реальность мифом. Эпическое миросозерцание, в корне анти-реалистическое, одевает в бытовое платье свои космические образы, а греческая лирика, реализмом рожденная, опирается на религию и миф. Экфрасис у Фрейденберг имеет в этой работе особенный смысл: это описание вещей, того, что сделано руками. В то же время изделия ремесел сами описывают некие образы дословесно, «вещно», ведь семантика древних вещей мифична. Экфразе предшествовало «описание» в ковке, дереве, вышивке. Вещи не характеризуют героев, как щит Ахилла его не характеризует, а изображает миф в фазе рождения и гибели.
Подобно показу конкретной гибели конкретного героя, которое строится на материале жертвоприношения, подобно сравнению, которое несет в себе вИдение обыденной реальности, гомеровская экфраза сочетает в себе мифизм и реальность, через которую поясняется традиционный мифологический материал. И сочинитель оксюморонной «устной литературы» или «письменного фольклора» превращается в автора. Величайшим событием в истории сознания Фрейденберг считает появление в лирике автора, который пишет о себе. Еще не о своем внутреннем мире, но все же о себе. Лирика потому пестрит сфрагидами почти всех поэтов и других, что автор – конкретный человек, пусть даже он объект культа с полумифической биографией, но все же не Муза, которая диктует аэду.