?
Ideal and Real Multiculturalism in Post-Soviet Countries: Relationship with Mutual Acculturation and Psychological Well-Being among Ethnic Majorities and Minorities
В статье раскрывается социально-психологический взгляд на мультикультурализм как субъективное отражение социокультурного контекста на уровне установок и восприятия. Разграничиваются понятия идеального (ожидаемого) и реального (воспринимаемого) мультикультурализма и исследуется их связь с аккультурационными предпочтениями и психологическим благополучием представителей этнического меньшинства и большинства. Исследование проведено на представителях русского этнического меньшинства (N=746) и этнического большинства (N=754) Казахстана, Кыргызстана и Эстонии. Общий объем выборки составил 1500 респондентов. Методологию исследования составили прескриптивная и дескриптивная версии шкалы мультикультурной идеологии, шкалы для измерения аккультурационных стратегий этнического меньшинства и аккультурационных ожиданий этнического большинства, а также шкалы для измерения уровня удовлетворенности жизнью и самоуважения. В результате анализа выяснилось, что универсальной основой удовлетворенности жизнью представителей русского этнического меньшинства и этнического большинства всех исследуемых постсоветских стран является реальный (воспринимаемый) мультикультурализм, а не абстрактные установки в отношении принятия мультикультурной идеологии. Более того, реальный, воспринимаемый русскими, мультикультрализм проявил себя и как универсальная основа выбора ими стратегии интеграции. У представителей этнического большинства реальный, воспринимаемый ими, мультикультурализм проявил себя основой интеграции или ассимиляции русских в зависимости от контекста. У казахов и киргизов он лег в основу интеграции русских, тогда как у эстонцев в основу ассимиляции русских. Эти и другие результаты исследования обсуждаются через призму социокультурных контекстов Казахстана, Кыргызстана и Эстонии, а также через призму принципиальных различий между идеальным и реальным мультикультурализмом. Завершается статья объяснением практической ценности тестируемой модели для диагностики межкультурных отношений в поликультурных обществах.