?
Грамматикализация верификатива: об одной агульско-арчинской параллели
В статье показано, что описанное А.Е. Кибриком «узнавательно-целевое деепричастие» [Кибрик 1977] является представителем целого семейства «проверятельных» форм, включающих по крайней мере инфинитив, императив и будущее (для некоторых носителей также аорист) и образующих таким образом очевидную параллель «проверятельным» формам агульского языка, впервые описанным в [Майсак, Мерданова 2004]. Сходство этих форм, называемых выше верификативными, прослеживается последовательно в их морфологической структуре, в их морфосинтаксисе и в особенностях их функционирования. И в арчинском языке, и в тех агульских диалектах, где происхождение верификатива не вызывает сомнений, он является результатом грамматикализации глагола ‘видеть’. В обоих языках он сохраняет частичную предикативную самостоятельность (собственные аргументы и адъюнкты, собственный набор видо-временных показателей). В обоих языках бывший дативный экспериенцер сменяется эргативным агенсом-верификатором, что прозрачно связано с агентивизацией значения (‘увидеть’ > ‘проверить, выяснить’). В обоих языках верификатив тяготеет к зоне ирреалиса (императив, будущее время, инфинитив, причем в арчинском последняя форма явно предпочтительна), что можно объяснять семантикой верификации — то, что подлежит проверке, с точки зрения говорящего не может вполне относится к реальному миру. В обоих языках верификатив демонстрирует связь с конструкцией косвенного вопроса (кондиционал в агульском, вопросительная частица в арчинском). В обоих языках значение ‘искать’ может быть отождествлено с локативной связкой в форме верификатива. Отличия сводятся в первую очередь к тому, что в арчинском языке морфологизация гораздо более поверхностна (верификатив можно фактически считать клитизованным предикатом — бывшим глаголом ‘видеть’ с новым значением и новой падежной рамкой), в то время как в разных агульских диалектах источник грамматикализации может быть в той или иной степени затемнен (в предельном случае — неизвестен).
Данный путь грамматикализации глагола ‘видеть’ — как и сама морфологическая категория верификатива — насколько нам известно, не засвидетельствован в других языках мира. При этом, несмотря на то, что арчинский и агульский языки являются относительно близкородственными (принадлежат к одной ветви нахско-дагестанской семьи), а лексические источники грамматикализации в обоих языках (для агульского — по крайней мере в части диалектов) восходят к одной и той же пралезгинской лексеме, как это ни удивительно, мы не можем связать эти развития между собой напрямую — ни исторически, ни ареально. Действительно, аналогичные формы отсутствуют в языках, «промежуточных» между агульским и арчинском языком с точки зрения генеалогической или географической близости.
Теоретически возможное объяснение вновь относится к сфере внутригенетической типологии — в некоторых других языках Дагестана значение верификации может передаваться различными конструкциями с глаголом зрительного восприятия (в том числе, по предварительным сведениям, в аварском, лакском, рутульском языках; как и, например, в языках «среднеевропейского стндарта»), и верификатив в арчинском и агульском мог развиться из одной из таких конструкций. Трудность здесь заключается в том, что наиболее яркая черта агульского и арчинского верификативов — это появление у бывшего дативного глагола ‘видеть’ переходной рамки; такие примеры морфосинтаксического сдвига в других языках нам неизвестны. Возможно, это связано как раз с потерей глаголом ‘видеть’ морфологической автономности и следующим из этого ослаблением связи с глаголом-источником. В любом случае, проверка и обоснование этой гипотезы требует дальнейшего исследования функционирования глагола ‘видеть’ в нахско-дагестанских языках и особенностей его грамматикализации в тех языках мира, которые используют для глаголов зрительного восприятия неканоническую (непереходную) падежную рамку.