?
Ожившая картина Теодора Жерико «Плот “Медузы”» в театральной сценографии: визуальный опыт эпохи романтизма
Статья демонстрирует связи между изобразительным искусством и театральной мизансценой, ставит вопрос о включении в театральный нарратив живой картины как форме интерпретации станковой живописи и, наконец, представляет разнообразие визуального опыта эпохи, в котором статичные образы соседствовали с движущимися. Впервые картина Жерико ожила на сцене уже через год после экспонирования полотна Жерико в парижском Салоне (мелодрама У. Т. Монкрифа «Гибель “Медузы”, или роковой плот», Лондон, 1820). В 1839 году в Париже в драме Ш. Денуайе в Театре Амбигю-комик и в опере Ф. Флоттова на либретто братьев Коньяр в театре «Ренессанс». Драма Денуайе оказалась наиболее пригодна для переноса на иные сцены, и в ней с 1847 по 1876 картина Жерико оживала на сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге, а на других российских сценах вплоть до 1914. Насколько нам известно, никто из российских исследователей творчества Т. Жерико и историков театра не обратил внимание на сценическое воплощение картины. В сводных трудах по истории русского театра спектакль Ш. Денуайе упоминается, но не более. Напротив, зарубежные исследователи искусства XIX в. с большим интересом относятся к взаимодействию живописи, театра, новых оптических зрелищ в едином поле визуального опыта, в том числе такие классики визуальных исследований как П. Вирильо и Дж. Крери. Но ни они, ни другие не касались российского материала. Статья восполняет существующую в российском искусствоведении лакуну и представляет анализ исследовательских контекстов, в которых оказался востребован сюжет об оживлении картины Т. Жерико на сцене; прослеживает историю переноса картины Жерико на российскую сцену с привлечением архивных источников.