?
Мусульманская субъективность? Personae, self и «запросы жизни» в свидетельствах о себе мусульманина-самозванца (Магомет-Бек Хаджетлаше, 1870 (?) — 1929)
В контексте развивающихся исследований истории «мусульманских субъ-
ективностей», рассматриваемой «снизу», от индивида, и заимствуя опыт
исследований «советской субъективности» и ряда направлений микроис-
тории, автор ставит два ключевых вопроса: 1) можно ли обнаружить про-
странство выбора и агентности индивида как актора, конструирующего
себя в мире дискурсов, институтов и практик, или мы вынуждены признать
его полную зависимость от них? 2) можно ли обнаружить его «работу над
собой» и проникнуть к внутреннему «я» индивида сквозь его перформа-
тивные практики, не сводя субъективность к «персонам», посредством ко-
торых индивид предъявляет и описывает себя? Стремясь в обоих случаях
ответить «можно», автор исследует соотношение внутреннего «я» и заве-
домо придуманных «персон» самозванца и двурушника М.-Б. Хаджетла-
ше, крещеного еврея, объявившего себя мусульманином, ставшего журна-
листом, работавшим как для оппозиционно настроенных мусульман, так
и на МВД и антиисламские круги. Этот предельный случай изобретения
мусульманской идентичности рассматривается как призма, сквозь которую
могут четче обнаруживаться механизмы, действующие в более обыденных
практиках. Выявляются способы конструирования героем — в поисках сво-
ей субъектности — его множественных «персон» и дистанция, разделяю-
щая его внутреннее и предъявляемое «я». Отмечая прочность мусульманской идентичности, сосуществовавшей с памятью об отвергнутом еврействе
в представлениях Хаджетлаше о себе, и готовность окружающих (включая
ряд мусульман) считать его мусульманином, автор помещает вопрос о «му-
сульманском» в субъективности Хаджетлаше в контекст историографиче-
ских дискуссий об определении границ исламского.