?
Вестник Института востоковедения РАН. No 4 (14)
Приход в Иране в 1501 г. к власти суфийской династии Сефевидов (Сафавидов) в лице
шаха Исмаила I вызвал заметные трансформации в политической, социальной, культурной и
религиозной жизни Ближнего и Среднего Востока. Эта династия в качестве основной опоры
использовала полукочевые племена тюрок-огузов («кызылбашей»), которых ей удалось
объединить под эгидой своеобразного военно-суфийского ордена сафавийа. Но в культуре
Сефевидского государства продолжал преобладать высокий стиль, связанный с классической
эпохой персидского культурного ареала («Большого Ирана») X–XV вв. Наметившийся в
предшествующие века ирано-тюркский синтез получил новое оформление в связи с принятием
Сефевидами имамитского толка шиизма в качестве официального религиозного
мировоззрения. Это поставило соседнее Османское государство в сложное положение, так как
ему приходилось заимствовать культурные коды у « еретиков». Но и отказаться от культурного
взаимодействия с Сефевидами Османы не могли, так как у них не было в ту эпоху иного
культурного ориентира. Описанная ситуация привела к ряду коллизий в биографиях ряда
деятелей культуры, которым приходилось выбирать между содружеством с « идеологическим
противником» и соперничеством, ради которого им нередко приходилось скрывать личные
убеждения и вести « двойную жизнь». Судьбы многих людей, начиная от наследных принцев и
кончая простыми кочевниками, оказались сломанными или приобрели оттенок трагизма в ходе
османско-сефевидского конфликта « духовных путей». При этом другим поэтам, живописцам,
суфиям удавалось иногда трансформировать это внешнее противостояние в символику
религиозно-культурного синтеза. В научной литературе много работ посвящено отдельным
аспектам культуры Османской империи и Сефевидского государства по отдельности, но почти
не встречается трудов, рассматривающих синтез культур этих двух крупнейших мусульманских
государств. Между тем, по мнению автора статьи, понимание взаимодействия и синтеза
османской и сефевидской культур в XVI в. является ключевым моментом для истории культуры
исламского мира. Статья преследует цели наметить основные пункты этого культурного синтеза,
проследить их зависимость от идеологии двух государств и выявить черты личности « человека
культуры», которые способствовали гармонизации культуры двух идеологически взаимно
непримиримых, но культурно взаимно дополняемых империй. Сравнительное исследование
такого рода начато с опорой на османские источники. В дальнейшем оно должно быть
продолжено с включением источников, оценивающих восприятие османского культурного
«багажа» со стороны Сефевидов. Приход в Иране в 1501 г. к власти суфийской династии Сефевидов (Сафавидов) в лице
шаха Исмаила I вызвал заметные трансформации в политической, социальной, культурной и
религиозной жизни Ближнего и Среднего Востока. Эта династия в качестве основной опоры
использовала полукочевые племена тюрок-огузов («кызылбашей»), которых ей удалось
объединить под эгидой своеобразного военно-суфийского ордена сафавийа. Но в культуре
Сефевидского государства продолжал преобладать высокий стиль, связанный с классической
эпохой персидского культурного ареала («Большого Ирана») X–XV вв. Наметившийся в
предшествующие века ирано-тюркский синтез получил новое оформление в связи с принятием
Сефевидами имамитского толка шиизма в качестве официального религиозного
мировоззрения. Это поставило соседнее Османское государство в сложное положение, так как
ему приходилось заимствовать культурные коды у « еретиков». Но и отказаться от культурного
взаимодействия с Сефевидами Османы не могли, так как у них не было в ту эпоху иного
культурного ориентира. Описанная ситуация привела к ряду коллизий в биографиях ряда
деятелей культуры, которым приходилось выбирать между содружеством с « идеологическим
противником» и соперничеством, ради которого им нередко приходилось скрывать личные
убеждения и вести « двойную жизнь». Судьбы многих людей, начиная от наследных принцев и
кончая простыми кочевниками, оказались сломанными или приобрели оттенок трагизма в ходе
османско-сефевидского конфликта « духовных путей». При этом другим поэтам, живописцам,
суфиям удавалось иногда трансформировать это внешнее противостояние в символику
религиозно-культурного синтеза. В научной литературе много работ посвящено отдельным
аспектам культуры Османской империи и Сефевидского государства по отдельности, но почти
не встречается трудов, рассматривающих синтез культур этих двух крупнейших мусульманских
государств. Между тем, по мнению автора статьи, понимание взаимодействия и синтеза
османской и сефевидской культур в XVI в. является ключевым моментом для истории культуры
исламского мира. Статья преследует цели наметить основные пункты этого культурного синтеза,
проследить их зависимость от идеологии двух государств и выявить черты личности « человека
культуры», которые способствовали гармонизации культуры двух идеологически взаимно
непримиримых, но культурно взаимно дополняемых империй. Сравнительное исследование
такого рода начато с опорой на османские источники. В дальнейшем оно должно быть
продолжено с включением источников, оценивающих восприятие османского культурного
«багажа» со стороны Сефевидов. Приход в Иране в 1501 г. к власти суфийской династии Сефевидов (Сафавидов) в лице
шаха Исмаила I вызвал заметные трансформации в политической, социальной, культурной и
религиозной жизни Ближнего и Среднего Востока. Эта династия в качестве основной опоры
использовала полукочевые племена тюрок-огузов («кызылбашей»), которых ей удалось
объединить под эгидой своеобразного военно-суфийского ордена сафавийа. Но в культуре
Сефевидского государства продолжал преобладать высокий стиль, связанный с классической
эпохой персидского культурного ареала («Большого Ирана») X–XV вв. Наметившийся в
предшествующие века ирано-тюркский синтез получил новое оформление в связи с принятием
Сефевидами имамитского толка шиизма в качестве официального религиозного
мировоззрения. Это поставило соседнее Османское государство в сложное положение, так как
ему приходилось заимствовать культурные коды у « еретиков». Но и отказаться от культурного
взаимодействия с Сефевидами Османы не могли, так как у них не было в ту эпоху иного
культурного ориентира. Описанная ситуация привела к ряду коллизий в биографиях ряда
деятелей культуры, которым приходилось выбирать между содружеством с « идеологическим
противником» и соперничеством, ради которого им нередко приходилось скрывать личные
убеждения и вести « двойную жизнь». Судьбы многих людей, начиная от наследных принцев и
кончая простыми кочевниками, оказались сломанными или приобрели оттенок трагизма в ходе
османско-сефевидского конфликта « духовных путей». При этом другим поэтам, живописцам,
суфиям удавалось иногда трансформировать это внешнее противостояние в символику
религиозно-культурного синтеза. В научной литературе много работ посвящено отдельным
аспектам культуры Османской империи и Сефевидского государства по отдельности, но почти
не встречается трудов, рассматривающих синтез культур этих двух крупнейших мусульманских
государств. Между тем, по мнению автора статьи, понимание взаимодействия и синтеза
османской и сефевидской культур в XVI в. является ключевым моментом для истории культуры
исламского мира. Статья преследует цели наметить основные пункты этого культурного синтеза,
проследить их зависимость от идеологии двух государств и выявить черты личности « человека
культуры», которые способствовали гармонизации культуры двух идеологически взаимно
непримиримых, но культурно взаимно дополняемых империй. Сравнительное исследование
такого рода начато с опорой на османские источники. В дальнейшем оно должно быть
продолжено с включением источников, оценивающих восприятие османского культурного
«багажа» со стороны Сефевидов.
