?
«Странная любовь» в «странном городе»: об одном сюжете русской лирики и прозы
В статье представлен опыт параллельного прочтения поэтического диалога, сформировавшегося в лирике Марины Цветаевой и Осипа Мандельштама в 1916 году, и рассказа И. А. Бунина «Чистый понедельник» (1944), основное действие которого относится к 1913 году. Показано, что, несмотря на декларативное неприятие И. А. Буниным русского модернизма, названный рассказ может быть рассмотрен как один из художественных эпилогов Серебряного века. И. А. Бунин, апеллируя к особенностям мышления и культуры последних предреволюционных лет, а также к быту и укладу московской жизни, по всей видимости, невольно воссоздает сюжет, чрезвычайно близкий к тому, который отразился в поэтическом диалоге Цветаевой и Мандельштама. Особое внимание сосредоточено именно на сходстве сюжетов, возникающем вопреки различной родовой принадлежности текстов: героиня, ощущающая московскую Русь своей, пытается ввести в нее героя, который прежде был по разным причинам от нее отчужден. В фокусе исследования находятся также совпадающие в рассказе и поэтическом диалоге художественные детали. В частности, рассматривается включенность отношений героев в природный и народно-религиозный календарь, а также связь этих отношений с ощущением рубежа и подступающей исторической катастрофы. Не менее значимым оказывается и топос Москвы как «странного города», своеобразным центром и местом испытания в котором становятся кремлевские соборы «с их итальянскою и русскою душой». При этом показано, что, несмотря на плотность точных совпадений и возможность непосредственного воздействия лирического диалога на прозаический текст, «посредником» в котором могла оказаться переписка М. И. Цветаевой с В. Муромцевой-Буниной, перед нами, по-видимому, схождение типологического характера, объясняемое общностью исходных реалий. Таким образом, рассказ «Чистый понедельник», с одной стороны, и поэтический диалог Мандельштама и Цветаевой, с другой, предстают репрезентациями единого «московского текста о “серебряном веке”», причем то, что было осмыслено в лирике Цветаевой и Мандельштама как опыт личный, живой, биографический, Буниным было увидено с временной дистанции и осознано как часть исторического опыта России.