?
«Я рассказываю о событиях и приготовляю из себя... препарат»: русские формалисты между биографическим опытом и литературной теорией
Уже в начале 1920-х годов русские формалисты начали открывать для себя новые способы описания литературного производства в связи с различными социальными, экономически ми и институциональными факторами. Аналитический потенциал этого открытия, впрочем, был реализован формалистами не только на материале истории литературы или в пространстве литературной критики. «Социологически» формалисты и, в частности, Борис Эйхенбаум («Мой временник») и Виктор Шкловский («Третья фабрика») попытались посмотреть и на свою биографию. Описав не индивидуальные психологические или экзистенциальные переживания, а логику, стоявшую за их социальным поведением, формалисты смогли сместить жанровую перспективу автобиографического письма, одновременно с этим дав пример продуктивного совмещения литературного и теоретического дискурса. Интересно, что «побочным» результатом перечтения собственной биографии стала и более общая трансформация формалистской историко-литературной оптики.