?
Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты: тактическое или стратегическое партнерство?
В статье дается анализ саудовско-эмиратского альянса, сформировавшегося после событий «арабской весны» в качестве реакции на усиление турецко-катарского альянса. Общей точкой соприкосновения в процессе сближения Саудовской Аравии и ОАЭ послужила опаска и подозрение к поддерживаемой Катаром и Турцией транснациональной организации «Братья-мусульмане» (ал-ихван ал-муслимун). Проповедуемые «ихванами» исламистские взгляды входят в противоречие и несут прямую угрозу доминирующей в Эр-Рияде и Абу-Даби консервативной идеологии. Кроме того, самостоятельная региональная политика Катара, в частности, укрепление ее финансово-экономического потенциала, а также сближение с Турцией стали дополнительными факторами, побудившими Саудовскую Аравию и ОАЭ вступить в неформальный союз. Активные контрдействия саудовско-эмиратского блока в сочетании с целым рядом других факторов привели к заметным потерям позиций «Братьев-мусульман» и их покровителей, но не ликвидировали их потенциал. Авторы рассматривают основные особенности отношений Саудовской Аравии и ОАЭ. Особое внимание обращается на исторические предпосылки соперничества монархий, подробно анализируются противоречия в их региональных стратегиях после «арабской весны». В последние годы все более важным фактором становится их конкуренция в экономике и в дипломатической сфере. За исключением кризиса вокруг Катара, где Саудовская Аравия стала инициатором прекращения блокады, ОАЭ проявили себя более прагматичным игроком, способным не только завершать противостояния, которые становились им не выгодны, но и формировать новые союзы. Несмотря на различия в региональной стратегии, саудовско-эмиратский блок, сформированный в ответ на вызовы «арабской весны», стал одним из наиболее значимых факторов в региональной политике и трансформации баланса сил на Ближнем Востоке и в Африке. Делается вывод, что соперничество между Эр-Риядом и Абу-Даби будет нарастать, что связано как со становлением Абу-Даби как нового центра силы, так и вопросами более широких дипломатических и экономических противоречий.