?
Демографические процессы в сирийской христианской общине во второй половине XX – начале XXI вв. Часть II: Сколько христиан было в Сирии в 2024 г.?
В данной статье исследованы демографические изменения, произошедшие в христианской общине Сирийской Арабской Республики (САР) в период вооружённого конфликта. Проанализирована собранная автором в «поле» в 2019–2024 гг. информация (развёрнутые интервью с местными христианами и сведения, полученные в ходе поездок по стране), данные Римской курии о восточнокатолических общинах, а также материалы СМИ. Показано, что: территории, где были наиболее активны террористы (Идлиб, Заевфратье), сегодня практически полностью оставлены христианами; в большинстве районов, включая крупнейшие города (Алеппо, Дамаск, Хомс), численность христиан снизилась в три раза и более; лишь в отдельных поселениях (Мхарда, Скайлябия, Сафита, деревни Вади-ан-Насара) христиане сохранили доконфликтную численность. Сделан вывод о том, что к концу 2024 г. «на марше» был процесс фактической дехристианизации САР: численность христиан там сократилась примерно до 450 тыс., а их доля в населении упала до уровня 2% или ниже. Отмечено, что эти изменения обусловлены прежде всего массовым отъездом христиан в страны Запада из-за деградации ситуации в сферах безопасности и экономики, а также политической неопределённости. Акцентированы наиболее тревожные тренды: быстрое уменьшение числа сельского христианского населения, традиционно служившего залогом сохранения местных христианских общин как таковых; преимущественный отъезд граждан репродуктивного возраста; фактически нулевая репатриация. Выдвинуто предположение, что, учитывая особенности современной политической культуры Сирии, новые исламистские власти могут использовать падение доли христиан в населении страны до пренебрежимо малых значений как предлог для отказа в учёте их политических запросов при формировании нового государственного устройства. Подчёркнуто, что шедшее с 1960‑х гг. вымывание христианской компоненты ослабляло социальную базу баасистских властей и, как следствие, стало важным фактором, обусловившим их неспособность эффективно реагировать на угрозы в 2010-2020-х гг.