?
Официальная дипломатическая переписка Японии периода Муромати: традиционные установки и реальность
Как известно, в эпоху Муромати были восстановлены официальные контакты с Минским Китаем и Кореей. С Китаем после почти 600-летнего, с Кореей - после более чем 600-летнего перерыва (последнее посольство в корейское государство Силла датируется 779 годом, в Китай – 838 годом). Соответственно возникла необходимость в составлении дипломатических документов. Их написание стало поручаться высокоэрудированным дзэнским монахам из монастырей годзан, непременно признанным знатокам и сочинителям китайской поэзии.
Минский Китай (1368-1644) проводил политику ограничения и строгого контроля внешних связей с заморскими странами, вести желанную торговлю с Мин (важнейшая цель для большинства соседних стран) было возможно только при условии признания Китая сюзереном, а себя (и своей страны) вассалом Китая. Существовали тщательно разработанные ритуалы признания такого вассалитета (получения указа китайского императора с дарованием титула «вана», пожалование китайского календаря, печати вана, китайских одежда). И хотя вассалитет был чисто номинальным, это было необходимым условием для ведения торговли с Мин.
Однако у японских элит имелись собственные представления о месте Японии в дальневосточной иерархии. Эти представления, наряду с политической нестабильностью внутри Японии, стали одной из причин отставания Японии в установлении официальных контактов с новой династией Мин.
В данной статье на примере первого японского сборника дипломатической переписки «Дзэнрин кокухоки» (1470 г.) рассматривается какими установками руководствовались составители официальных посланий в Мин, а также и в корейское государство Чосон (1392-1910), и к каким коллизиям приводило столкновение идеалов с реальностью.