?
«Закон о фейковых новостях» с позиций методологической корректности
В статье анализируется принятый в 2019 году так называемый «Закон о фейковых новостях». Автором обосновываются его основные методологические коллизии. Указывается на непроработанность законопроекта на уровне оперирования категорией «фейк». Автор применяет концепт псевдо-новости как дискретно существующей разновидности новости, структурно и формально соответствующей новостному посланию, но содержательно противоречащей главным признакам новости (объективности, достоверности, отражению текущей действительности), в рамках которой выделяются два типа: фейк и постправда. Обращается внимание, что если фейк является следствием непреднамеренности действий медиаконтролеров (погоня за сенсацией, низкий уровень профессионализма, проявляющийся в отсутствии навыков верификации фактологических данных), то постправда представляет собой результат спланированности техник, конечной целью которых становится осознанная дезинформация аудитории. Исходя из непосредственно текста «Закона о фейковых новостях» и той риторики, которой сопровождалось его обсуждение парламентариями, под недостоверным информационным сообщением, способным нарушить общественный порядок и призвать людей к экстремистской деятельности, скрывается понятие не фейка как такового, а именно постправды. Постправда, приобретающая легитимный дискурс, способна породить массовые беспорядки и осуществлять манипулирование сознанием. Эти два в корне противоположных понятия в тексте документа подменяются друг другом, и со стороны авторов законопроекта им не уделяется должного методологического внимания. Прогнозируется, что принятый закон обусловит возникновение трансформационных процессов как в медиаиндустрии (переопределение акторов медиапространства), так и в социальной структуре российского общества (на уровне медиапрактик, политических ориентаций и проч.).