К проблеме “восстания масс” (Степун и Шпенглер)

Вопросы философии. 2015. № 10. С. 66–76.

Кантор В. К.

Пессимизм немецких культурфилософов был категорически не принят русскими мыслителями-эмигрантами, бежавшими от такого же почти, как и в Германии, “восстания масс”, только из страны с еще большей традицией внеличностного, общинного состояния культуры. Русские философы видели будущее Европы иначе, они чувствовали неоднозначность, ширину и глубину европейской культурной истории. Поэтому в грядущем видели они не торжество цезарей, а торжество духовности. В 1933 г. Степун послал Шпенглеру свою книгу (Stepun Fedor. Der Bolschewismus und die christliche Existenz) в которой он рассказывала о России и ее трагической судьбе, о своих надеждах, о том, почему будущие герои слишком поздно поняли, что история, кроме объективных законов (к которым апеллировали большевики и идеологи консервативной революции, требовавшие от молодежи мужества в отстаивании идей “крови и почвы”), которым-де следуют массы, именуемые в эпохи глобального обмана “народом”, как писал Томас Манн, – дает возможность и личного выбора. И задача была в том, чтобы суметь удержаться на стоическом отказе от пути, которым шли массы. Это была очевидная полемика со стоическим приятием катастрофы, которое пронизывало все работы Шпенглера. Ибо, как полагал Степун, большевизм был порождением народного безумия, которым просто воспользовались бесы, то есть большевики. Разумеется, ответа на эту книгу немецкий мыслитель дать не мог. Позиция Степуна была слишком прекраснодушна для Шпенглера, который был, по слову Томаса Манна, “всего лишь фаталистичен”.

Ключевые слова: восстание масс, Федор Августович Степун, Fedor Stepun, Oswald Spengler, Освальд Шпенглер, revolt of the masses