?
Кант и условия возможности религиоведения
На первый взгляд, Кант и религиоведение — не самые близкие темы. Да, Кант был в том числе философом религии, да, он ее по-своему определял, да, у него был собственный взгляд на те или иные факты истории религии. Но такое можно сказать едва ли не о каждом крупном мыслителе, от классической древности до наших дней. Возникают вопросы: в чем же именно состоит важность кантовского вклада в возникновение и развитие религиоведения и почему он заслуживает детального разбора? К тому же действительно ли наследие Канта представляет для сегодняшнего религиоведа злободневный интерес? Ответам на эти вопросы и посвящен мой краткий очерк. Исключительная роль Канта в отношении религиоведения тушуется прежде всего потому, что успешно прижившаяся в культуре эпистемологическая новация вскоре перестает замечаться в качестве таковой; она начинает восприниматься как банальность и школярская истина. Оперируя математическими категориями, мы можем при этом ничего не знать о пифагорейцах. Осуществляя генерализации и строя родовидовые деревья, мы можем ничего не знать о Платоне и Аристотеле. Парадоксально, лучший памятник философу — частичное забвение, в том случае, когда его открытия, утрачивая изначальную оригинальность, становятся несущими конструкциями интеллектуальной культуры. Кантова роль в отношении современного знания о религии примерно такова. Кантов критицизм обуславливает возможность существования гуманитарного знания о религии в его исторически известных эпистемологических границах, т. е., говоря языком критицизма, представляет собой его трансцендентальную предпосылку (что, конечно, не означает, что без Канта вообще никакого религиоведения быть не могло: в ряде незападных культур имели место попытки описывать и подвергать анализу реалии религиозной жизни).
В книге
