?
Мужество инвалидности
Значительная часть отечественной литературы по социальным и гуманитарным наукам страдает культурной миопией: здесь освещаются вопросы человека абстрактного – бесполого, бесплотного, бестелесного. Такие исследования подчиняются медицинскому представлению об универсальности человеческих тел – их форм, опыта и отношений – и не учитывают того, что каждое тело представляет собой дискурсивный конструкт в современных системах власти. Экономические отношения, социальная политика, система массового потребления и биомедицинское, профессиональное знание – это дискурсивные технологии власти, ответственные за «натурализацию» женского и расового тела, «патологизацию» тела гомосексуалов, пожилых и инвалидов в их «естественном» отличии от канона маскулинности, воплощенного для западного общества в белом гетеросексуальном мужчине из среднего класса. Необходимо уточнить, что не всякое мужское тело принимается как норма: среди огромного разнообразия мужских тел, различающихся цветом, формой, размерами, демонстрирующих различные возможности, есть и те, которые считаются патологическими или неестественными. В связи с этим представляет интерес определение мужественности в контексте инвалидности как жизненного опыта и дискурсивной конструкции. Отметим, что для современного, в том числе, российского общества характерно медикалистское понимание инвалидности как патологии, противоположной «здоровью», «нормальности». Здесь главное – диагнозы и классификации заболевания, а сам человек становится невидимым за своей инвалидностью под воздействием медицинского пристального взгляда. Новая концептуальная схема предлагается так называемой социальной моделью инвалидности, которая признает инвалидов не индивидуальными жертвами обстоятельств, а социальной группой в обществе, полном дискриминирующих предрассудков. Де-конструкция научного, политического и популярного объяснения инвалидности как патологии и персональной трагедии при этом осуществляется с привлечением в поле социальной критики жизненного опыта людей, способствующего формированию более «глубоких и разнообразных взглядов на мир».
