?
Харизма и смерть: о разновидностях одного типа политического господства
Политическое плотно соединено со смертью. Именно в перспективе смерти возникает первичная потребность в политике — отсюда все исторические вариации способов ее удовлетворения. В частности, различные решения вопроса о символическом бессмертии, достигаемом политическими средствами. Не так важно, идет ли речь о спасении потустороннем, посюстороннем или об их гибридах, — в любом случае конструируется та или иная политическая сотериология, так или иначе соотносящая господство и спасение. Современное государство — определенная форма господства, претендующая быть основным оператором благ спасения и поставщиком бессмертия, оттесняя и вытесняя конкурентов через присвоение и модификацию их практик (прежде всего церковных).
Из всех веберовских типов легитимного господства харизматический сопряжен с темами смерти и бессмертия наиболее тесно. Именно спасение, в пределе — «жизнь вечную» обещает харизматик своим последователям. Во второй половине ХХ века представления и о политической харизме, и о спасении претерпевают значительные трансформации, однако их связка сохраняется. Теологический дискурс позволяет обнаружить одно неочевидное окно возможностей для продолжения истории политической харизмы. Теперь она легче сопрягается с программами и порядками, ориентированными на производство политического зла, а не блага (операционализировать понятия блага и зла позволяет именно теологический дискурс). Соответственно, и спасение стало проще помыслить как известное из того же источника спасение альтернативное — не в вечной жизни, но в вечной смерти, достигаемой через насилие и несвободу и в них же состоящей. Впервые политическая харизма была объявлена подозрительной в середине ХХ века. Затем последовала ее выборочная реабилитация. Теперь априорная подозрительность снова стала оправданной — и с более вескими основаниями, чем в прошлый раз.