?
Реакция сельских сообществ на открытие национального парка: случай национального парка на Дальнем Востоке России
Работа посвящена анализу структуры сельских сообществ, расположенных вблизи недавно образованного национального парка. Появление нового властного актора на территории с укорененной традицией использования природных ресурсов бросает вызов привычному образу жизни домохозяйств и неизбежно приводит к изменениям социальных и экономических практик местных жителей. Первая часть статьи иллюстрирует специфику российской системы особо охраняемых природных территорий (ООПТ), включая историческую справку о функционировании национальных парков и информацию об общих законах, регулирующих их работу. Далее дается теоретическое основание для изучения структуры сообществ через экономические практики. Представленные результаты исследования показывают, как создание национального парка фактически повлияло на промысловые практики местного населения, как люди воспринимают территорию и природопользование в свете этих изменений, а также какие противоречия возникают между природоохранными целями и реальностью экономической жизни сельского населения. В основу статьи легло качественное полевое исследование вблизи одного из дальневосточных национальных парков, образованного 10–20 лет назад. Экспедиция проходила в пяти сельских населенных пунктах в непосредственной близости к ООПТ. Базис эмпирического материала составляют глубинные полуструктурированные интервью, беседы с местными жителями и наблюдения. После открытия ООПТ земли, которые в недавнем прошлом рассматривались как исконные охотничьи и рыболовные угодья, становятся государственной собственностью, и устоявшиеся хозяйственные практики населения – промыслы – могут быть либо полностью запрещены, либо частично ограничены. Использование природных ресурсов в некоторых случаях может стать одним из ключевых элементов, определяющих структуру сообщества. Бытовые стратегии жителей сельских поселений на Дальнем Востоке России неразрывно связаны с практиками природопользования. Так, одним из основных элементов рациона питания на Дальнем Востоке являются рыба и морепродукты, которые гораздо более доступны по цене, чем продукты животноводства и растениеводства. Рыба также становится элементом торговли, что продолжает традицию своего рода натурального обмена, однако основывается на требованиях современного мира. Добыча природных ресурсов для коренных народов имеет также и символический смысл. Таким образом, ограничение практик природопользования населения вносит изменения в традиционный жизненный уклад. В статье противоречия между существующей системой управления ООПТ и восприятием природы сельскими жителями рассматриваются на примере одного из недавно открывшихся национальных парков. Местные зачастую имеют собственную точку зрения на то, как должна работать охрана природы, и что влияет на экологию и популяции животных. Это представление во многом сформировано непосредственным наблюдением за природой во время промысла, но также в ней находит отражение ностальгия по тому, как управлялись природные ресурсы в советском прошлом (то есть посредством хозяйственной деятельности). Кроме того, это мировоззрение поддерживается непониманием процесса работы ООПТ как природоохранного института. В понимании многих ООПТ – это дисфункциональный институт, Госпромхоз без необходимой промысловой нагрузки, но с усиленным контролем, направленным на обычных людей. В границы зон, представленных в ООПТ, по усмотрению руководства национального парка и исходя из возможностей территории могут быть включены участки традиционного природопользования. Тем не менее частичное разрешение промысла на территории не компенсирует запрет на добычу в других местах, а также вносит дополнительный повод для критики со стороны местного населения. Ограничение доступа людей к ресурсам не снижает их мотивации оставаться на территории, но в то же время приводит к конфронтации местных жителей с существующей системой контроля, поскольку население воспринимает ее как покушение на возможность заниматься привычными экономическими практиками. Подобное осознание контролирующего актора приводит к использованию теневых экономических практик и к формированию новой системы социальных договоренностей, подталкивая сообщество к «рутинному сопротивлению».