• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Глава

Этика и эпистемология: «четвертый постулат практического разума» А.И. Введенского

С. 58-83.

Предмет исследования – соотношение этики и эпистемологии, как в рамках научного этоса, так и обеспечения оснований толерантности в ситуациях «исторических переломов» – стремительных и небезболезненных трансформаций социокультурной ситуации, в частности переживаемого в настоящее время перехода от постмодерна к постпостмодерну, сопровождающегося обретением новой идентичности на основе процесса ренарративизации и конкуренции/войны нарративов. Показано, что выбор парадигмальных оснований исследования (вне зависимости от степени его отрефлексированности) – это всегда и этический выбор, принципиально важный для историка как носителя/создателя исторического знания, дающего основу адаптации социума к новой социокультурной ситуации.

Выделены три модели взаимоотношения этики и гносеологии: (1) гносеология вне этики, она обеспечивает «чистое знание», именно в этом ее этическая ценность, причем абсолютная и безусловная; (2) гносеология и этика взаимодействуют, но не в качестве составляющих философии, а на уровне личности ученого; (3) гносеология органично связана с этикой, они действуют однонаправлено и имеют общее системообразующее основание.

Проанализирован лежащий в основе третьей модели четвертый постулат практического разума – принцип «признания чужой одушевленности», разработанный основоположником русской версии неокантианства А.И. Введенским в качестве гносеологической и этической гипотезы. Рассмотрены этические аспекты дискуссии вокруг предложенного А.И. Введенским «психофизического закона отсутствия объективных признаков одушевления».

Отличная от принятой в современной истории философии оценка концепции А.И. Введенского обусловлена видением в перспективе теории исторического познания, пониманием роли принципа «признания чужой одушевленности» в дальнейшем развитии методологии истории, в частности концепции А.С. Лаппо-Данилевского, восприятие которой в советской исторической науке привело в конституализации источниковедения как субдисциплины исторической науки и формированию неоклассической феноменологической концепции Научно-педагогической школы источниковедения.