• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Глава

Музеефикация Холокоста как репрезентация культурной травмы

С. 220-228.

Двадцатый век накопил немало социально-исторических травм, которые превратились в парадигматические тропы человеческого страдания, от Холокоста до геноцида армян, тутси, культурной революции в Китае, гражданской войны в Камбодже и сталинских репрессий. Список открыт и множится. На этом фоне осмысление феномена Холокоста сопрягается с распространением термина травмы как «одного из ключевых толкований категорий современной политики и культуры» [Kansteiner, 2004, p. 193]. Целый ряд социальных философов и социологов влился в дискуссию о Холокосте, о его принципиальной возможности в современном обществе, более того, было сформулировано изменившееся моральное качество общества «после Освенцима». Следствием этих дебатов было появление поля исследо- ваний травмы, культуры памяти и забвения, одновременно интеллектуально влиятельное и манипулятивное. Вовлечение термина «травма» в гуманитар- ные исследования из психоаналитического и медицинского дискурса также не могло пройти бесследно и непротиворечиво. Поэтому о согласованности в его использовании речи нет, что прекрасно показал обзор генеалогии поня- тия травмы, осуществленный Рут Лейс [Leys, 2000]. Она зафиксировала важ- ный сдвиг в статусе Холокоста как универсальной травмы: если ранее Холо- кост полагали событием опыта, сопротивляющимся презентации, то сегодня эта травма широко и довольно парадоксально работает как троп сложных значений и потерь, с одной стороны, и как «знак нашего времени» [Kansteiner, 2004, p. 194], с другой.