Поэзис и праксис истины: Деррида и Марион читают Августина

Вопросы философии. 2015. № 3. С. 175–185.

Ямпольская А. В.

 Истолкование facere veritatem у Деррида и Мариона можно разделить на несколько

сущностных моментов: и Деррида, и Марион отказываются видеть в facere veritatem вари-

ант речевого акта, потому что facere veritatem представляет собой событие истины (Дер-

рида), делает истину событием для субъекта (Марион) и является чужой речью (Другого –

для Деррида и Бога для Мариона), которая определенным образом усваивается субъекту

или, точнее, субъект усваивается ей. У обоих эта концепция испытала существенное влия-

ние Левинаса, точнее его интерпретации августиновской veritas redarguens как истины,

ставящей Я под вопрос. В итоге facere veritatem выступает как парадигмальная форма

conversio: истина, которая “творится” в “истинствовании”, есть истина обращения и даже

возникновения субъекта, истина, превосходящая возможности речи, это не столько рече-

вой акт, сколько сверхречь, структура, лежащая в основе всякой другой речи. Для Мариона

такой сверхречью является тройная форма бытования литургической речи (исповедание

вины, хвала, чтение Откровения), а для Деррида – литературное творчество, в котором

поэзия и правда, фикция и свидетельство сплетаются воедино, чтобы образовать тайное

место истины.

Ключевые слова: субъект, творчество, конверсия, Аврелий Августин, action, теория речевых актов, поступок, Жан-Люк Марион, conversion, истина, St. Augustine, truth, praxis, Jacques Derrida, Жак Деррида, J.-L. Marion, Speech act theory, poesis