?
Методы компьютерной лингвистики для идентификации маркеров языка травмы
В работе исследуется язык травмы — вербальные и невербальные стратегии, использованные при описании пережитых трагических событий. На материале интервью бывших заложников теракта в театральном центре на Дубровке (2002) анализируются лексические и хезитационные закономерности, которые могут служить индикаторами рассказа о пережитом трагическом событии, который предположительно отличается от повседневного нарратива. Были использованы такие методы, как составление частотных словарей, расчет лексической дисперсии отдельных словоформ и подсчет знаков хезитации. Многоуровневый эмпирический анализ пользовательского подкорпуса позволил получить результаты лингвистических и паралингвистических маркеров травмы. На лексико-грамматическом уровне было выявлено обилие местоимения «я», что связано с особенностями нарратива, и пояснительных конструкций («потому что», «то есть») над другими функциональными словами, что может отражать высокую потребность в рационализации пережитого опыта. Была обнаружена вариативность в номинации террористов, которая заметно коррелирует с временной дистанцией между событием и моментом интервью. Например, лексема «чеченцы» встречается в ранних интервью (2003–2004 гг.) и в интервью российских эмигрантов в США, тогда как вариант «террористы» преобладает в поздних интервью (2019–2023 гг.). Также встречались опосредованные обозначения агрессоров («ребята с автоматами»), что может свидетельствовать о стратегии дистанцирования от травмы. При анализе паралингвистических особенностей было установлено, что максимальная плотность хезитационных маркеров наблюдается при описании кульминационных событий (3 дня в заложниках). Это может свидетельствовать о когнитивной и эмоциональной нагрузке информантов. Так вдохи и выдохи не только регулируют речь, но и маркируют стресс в середине нарратива. Вздохи же являются наименее частотной хезитационной особенностью, но отражают наивысшую степень аффективности, так как они сопровождают моменты плача и описания смерти. Комбинация методов доказала свою эффективность с точки зрения изучения языка травмы.