?
Бедность и малообеспеченность российских профессионалов: масштабы и причины
Профессионалы традиционно рассматриваются в любом современном обществе как относительно благополучная на фоне остальных работающих социальная группа. Как было показано в предыдущих главах, это в значительной степени верно и для российского общества, несмотря на относительность и ограниченность социальной и экономической успешности в нём профессионалов. Их объективное и субъективное благополучие обусловлено тем, что они являются обладателями очень важного для современной экономики вида активов – качественного человеческого капитала. В то же время, учитывая, что цена любого товара, в том числе и человеческого капитала, определяется соотношением спроса и предложения на соответствующем рынке, может сложиться ситуация, когда, в силу избыточности предложения на рынке труда высококвалифицированной рабочей силы, ренты на человеческий капитал начинают сокращаться или даже вообще исчезают. Подобная ситуация на рынке труда может привести к распространению среди профессионалов безработицы и/или бедности.
Именно такая ситуация характерна для нашей страны уже несколько десятилетий. Ещё с середины 2000-х гг. в России фиксируется рост безработицы среди лиц с высшим образованием и снижение отдач от этого уровня образования. В основе этих процессов – дисбаланс между числом лиц с высшим образованием и численностью предполагающих его рабочих мест. В итоге многие профессионалы оказались сейчас в России перед растущими рисками безработицы, нестабильной занятости и относительного снижения оплаты их труда. Более того, эти риски могут совместиться в перспективе с последствиями процесса расслоения и поляризации данной профессиональной группы, прекаризации и обеднения значительной её части под влиянием ускоряющихся во всём мире технологических изменений. Актуализируют вопрос о тенденциях ситуации с бедностью профессионалов в России и внешние шоки последних лет (масштабная пандемия коронавируса, беспрецедентная санкционная война, развязанная против России, последствия СВО на Украине и т. д.).
Таким образом, хотя типичная для России 1990-х гг. проблема бедности профессионалов к середине 2000-х, в связи с быстрым ростом благосостояния всех групп населения, казалось бы, прочно ушла из повестки дня, на самом деле она лишь перешла в «тлеющее» состояние и сейчас может вновь обостриться. В то же время бедность представителей данной группы не только является серьёзным препятствием для формирования российского среднего класса, но и сокращает их возможности для наращивания своих знаний и навыков даже при наличии у них соответствующих стремлений. Препятствует она и успешному воспроизводству обладающей наибольшим культурным и человеческим капиталом части населения страны. Невозможность для профессионалов без высоких рисков бедности и малообеспеченности даже простого демографического воспроизводства ведёт не только к сокращению среди них рождаемости, но и к ограниченности их возможностей инвестиций в человеческий капитал своих детей. Немаловажно и то, что недооценка высококвалифицированного труда в стране на фоне нарастающей «уравниловки» в доходах населения может усугубить потенциал социальной напряженности в российском обществе. Вспомним, что именно протесты населения СССР (и прежде всего наиболее квалифицированной его части) против «уравниловки» сыграли немалую роль в масштабных трансформациях рубежа 1980–1990-х гг. Таким образом, последствия бедности и малообеспеченности профессионалов многогранны и чреваты серьёзными издержками для развития России в будущем.
Именно эти соображения побудили нас обратить в данной книге особое внимание на анализ распространённости в среде российских профессионалов таких явлений как бедность и малообеспеченность. Эмпирической базой исследования выступили репрезентативные версии 9-й, 20-й и 30-й волн РМЭЗ НИУ ВШЭ (2000, 2011 и 2022 гг.). Эти временные точки анализа относительно равномерно распределялись по двадцатилетнему периоду и позволяли проанализировать проблемы бедности профессионалов, зафиксировав основные тренды её изменения.
Бедность и малообеспеченность распространены среди российских профессионалов довольно широко, в сумме характеризуя 19% этой группы. С учётом того, что профессионалы – очень многочисленная группа, это означает, что соответствующие доходы имеет в их составе около 5 млн человек, в т. ч. около миллиона профессионалов имеют среднедушевые доходы в своих домохозяйствах ниже прожиточного минимума. При всей масштабности этой цифры в сравнении с 2000 г., когда за «чертой бедности» находилось больше половины профессионалов, такая ситуация выглядит намного более благополучной. Однако позитивные сдвиги в данной области произошли в основном ещё до начала кризиса 2008–2009 гг., в то время как в 2010-х гг. бедность среди профессионалов сокращалась уже гораздо более медленными темпами.
Ключевой причиной бедности и малообеспеченности профессионалов является недооценка высококвалифицированного нефизического труда в России. Стоимость инвестиций в формирование качественного человеческого капитала при определении их зарплат обычно учитывается в явно недостаточном объёме, а цену труда профессионалов в большей степени определяет сейчас скорее соотношение спроса и предложения на конкретных сегментах локальных рынков труда, чем осуществлённые инвестиции. Кроме того, на занижении зарплат профессионалов сказываются унаследованные от СССР институты: слабая дифференциация оплаты труда массовых профессиональных групп; сформировавшееся в российской культуре в силу бесплатности образования в тот период (а отчасти и сегодня) непонимание необходимости рент на качество человеческого капитала; слабая конкурентность российской экономики, детерминирующая по меньшей мере такую же значимость ресурса социальных сетей при подборе персонала, как и качества человеческого капитала. С учётом всего этого не удивительно, что и оплата их труда, и среднедушевые доходы в их семьях, и обусловленные этим доли бедных и малообеспеченных в составе данной группы не слишком сильно отличаются от ситуации в других профессиональных группах с гораздо менее качественным человеческим капиталом.
Общую недооценку высококвалифицированного нефизического труда в российской экономике усугубляют разного рода исторически сложившиеся неравенства оплаты труда – региональные, поселенческие, меж- и внутриотраслевые, а также неравенства в оплате труда в разных секторах экономики, на предприятиях различного размера и т. п. Ключевую роль среди них играют поселенческие неравенства, поскольку с учётом специфики структуры экономики разных типов поселений все эти неравенства накладываются в них друг на друга, формируя мощный кумулятивный эффект. В итоге если благополучные профессионалы в массе своей сосредоточены в крупных городах, то бедные – в малых поселениях, прежде всего сельских.
К причинам бедности профессионалов, имеющим макроэкономический характер, добавляются и усугубляющие их действие причины микроуровня, в том числе специфика человеческого капитала профессионалов из разных типов поселений. Однако для большинства профессионалов роль этого фактора не является решающей. Ещё одна группа причин бедности профессионалов, также относящаяся к микроуровню, связана с размером и структурой их домохозяйств. Роль этой группы причин их бедности в последние годы, несмотря на меры господдержки, уменьшилась мало, и ключевую роль среди них играет нагрузка несовершеннолетними детьми. При этом бедность профессионалов в большей степени, чем малообеспеченность, связана с позициями на рынке труда, обусловленными спецификой человеческого капитала, в то время как для малообеспеченности относительно важнее факторы социально-демографического характера, влияющие на их положение как прямо (через иждивенческую нагрузку), так и косвенно (через ограничение их активности на рынке труда).
Набор способов изменить своё положение за счёт собственных усилий для профессионалов невелик.
Это, во-первых, отказ от рождения детей – способ среди профессионалов пока не слишком популярный, хотя и встречающийся, что обуславливает один из самых низких показателей имеющих детей до 16 лет в этой группе из всех профессиональных групп.
Во-вторых, это возможность наращивать качество своего человеческого капитала. Однако в любом типе поселений большинство имеющих высокие баллы по Индексам КОЧК и Индексу КЧП профессионалов имеют в лучшем случае средние по размеру зарплаты, не способные обеспечить без высоких рисков бедности и малообеспеченности даже простое демографическое воспроизводство. Это говорит о бесперспективности такого способа борьбы с соответствующими рисками для большинства представителей этой группы.
В-третьих, это переезд в другой тип поселений. Популярность этого способа улучшения своего положения среди профессионалов с годами постепенно падает, поскольку те из них, кто объективно должен быть в наибольшей степени заинтересован в таком переезде, не имеют необходимых для этого ресурсов. Кроме того, поскольку они чаще обладают человеческим капиталом относительно худшего качества, то такого рода переезд для многих из них может оказаться и экономически малоэффективным.
В-четвёртых, это вторичная занятость. Распространённость её за последние 20 лет среди профессионалов сократилась, а смысл изменился. Если ещё десятилетие назад они устраивались на дополнительную работу, чтобы улучшить своё материальное положение по отношению к остальным, то в 2019 г. вторичную занятость имели уже обычно лишь те из них, чья зарплата была заметно ниже, чем средняя для профессионалов, а результатом всё больших дополнительных нагрузок имеющих её оказывалась лишь возможность сохранить уровень доходов, соответствующий профессионалам в среднем.
Наконец, в-пятых, это смена специальности или места работы в рамках нынешнего места жительства. Однако смена специальности зачастую является для профессионалов лишь способом сохранения занятости как таковой. В этом случае она не ведёт к росту удовлетворенности работой даже при росте зарплаты, тем более что, как было показано в предшествующих главах, выигрыш в зарплате от такой смены хотя и есть, но обычно сравнительно невелик. Переход же на новую работу при сохранении старой специальности действительно, как правило, экономически эффективен и способствует существенному росту зарплаты. Однако качество человеческого капитала не является в масштабах страны решающим фактором для нахождения лучше оплачиваемой работы по своей специальности. Решающую роль в экономической результативности смены работы играет скорее наличие необходимого для её успешности ресурса социальных сетей, а не качество человеческого капитала.
Подводя итоги, можно сказать, что проблема бедности и малообеспеченности среди профессионалов в России сохраняет свою актуальность. Сложившееся положение чревато серьёзными последствиями для российского общества в целом и требует от него активных действий. Высокие риски бедности и малообеспеченности при наличии двух детей порождают проблемы с воспроизводством высококачественной рабочей силы в масштабах страны. Большое количество и важная роль для заработных плат профессионалов факторов, связанных со структурой экономики в определённой локации, как и слабая связь качества человеческого капитала и уровня заработной платы, демотивируют их в наращивании знаний и навыков, принижают роль их собственных усилий для повышения своего благосостояния. Всё это требует активизации государственной социально-экономической политики даже в отношении такой, казалось бы, благополучной на общем фоне населения страны группы, как российские профессионалы.