?
«Человек без языка»: коммуникативный потенциал коммуникации
До того, как касаться вопроса коммуникативного потенциала гуманизма, видится уместным поставить вопрос о коммуникативном потенциале самой коммуникации. О сомнительности данного потенциала в существующем виде свидетельствует, помимо прочего, громогласность и императивная навязчивость призывов коммуницировать, социализироваться, артикулировать, а с другой стороны, дешифровывать, (доходчиво!) объяснять («просто о сложном»), «make sense». Язык оказывается исторгнут из пространства метафизики, судьбы, эсхатологии, случайности, абсурда и поэтических диверсий за грань обыденности, очевидности, исчисляемости – из пространства бытия «без языка». Языку отказывается в его телесной функции, в его связи с аффектом, тем самым работа сознания сводится к когнитивно-мозговому уровню и статусу (не)исправности. Однако именно теперь «безъязыковость» обнажается во всей своей амбивалентности: квазипарадоксальным образом как раз-таки субъект компульсивной коммуникации, субъект не знающий и познающий, но «обладающий информацией», оптимизирующий свою речь на благо эффективной коммуникации, – именно такой субъект оказывается «человеком без языка».