?
Социальный портрет московского «мошенника» XVIII в. (по материалам следственных дел по доносу Ивана Каина, 1741 – 1748)
Для всестороннего изучения и понимания человека эпохи «барокко» большой интерес представляют маргинальные группы населения, такие как беглые солдаты, нищие, разбойники, которые составляли неотъемлемую часть социального пейзажа России XVIII века. В статье предложен анализ социального портрета московского «мошенника», или мелкого карманного вора, середины XVIII века на основе материалов следственных дел по доносу Ивана Осипова Каина.
В 1742 г. «вор и мошенник» Ванька Каин стал «доносителем» и «сыщиком» Сыскного приказа, ведавшего уголовными делами в Москве в 1730 – 1763 годах, и в течение нескольких лет (1742 – 1748) он ловил и приводил в Сыскной приказ в основном мелких преступников – карманных воров («мошенников»), скупщиков краденого, беглых солдат. В результате его доносительской деятельности сложился значительный информационно насыщенный блок сведений о среде профессиональных московских «мошенниках» 40 – 50-х годов XVIII века.
Сплошной просмотр описей Сыскного приказа (Российский государственных архив древних актов, фонд 372) выявил 72 следственных дела по доносу Ивана Каина за период с конца 1741 по 1748 год. Каждое из дел начинается с извета «доносителя», в котором он обосновывал привод обвиняемого в Сыскной приказ (знает за ним «мошенничество», на него имеется «оговор» и т. п.), а также объяснял обстоятельство его поимки. Далее следует допрос подозреваемого, в который включались сведения о возрасте, происхождении, семейном и социальном положении обвиняемого, а также о совершенном преступлении – объекте воровства, жертве, сообщниках и пр. Благодаря стандартной схеме расспроса сведения следственных материалов позволили создать базу данных о преступлениях и преступности в Москве середины XVIII в., учитывающую как количественные, так и качественные характеристики участников следственного действия.
Три основные социальные группы питали профессиональную воровскую среду.
Среди «мошенников» мы находим много фабричных, в основном Большой суконной фабрики. Тяжелейшие условия работы и жизни создавали условия для возникновения в фабричной среде острой криминогенной обстановки и целого сообщества фабричных-«мошенников». Многих из членов этого сообщества объединяла одна черта биографии: в «ранних годах» они остались без родителей и записались в фабричные ученики. Именно этот разрыв с социальным институтом семьи представляется весьма существенным фактором в генезисе московского «мошенника» XVIII века.
Второй по численности социальной группой преступников являлись малолетние мошенники. В основном это подростки без семьи 10 – 16 лет, солдатские дети. Оставшись без отцов в малолетнем возрасте, они отдавались на воспитание в Гарнизонную школу у Варварских ворот. Основанная Петром I для обучения сирот (после Школы их записывали в армию), Гарнизонная школа, однако, являлась малоподходящим местом для воспитания детей. Претерпевая постоянную нужду, сироты проходили свою «школу жизни» на московских улицах. Здесь под влиянием более взрослых «мошенников», дети-сироты сами вставали на преступный путь и постепенно в совершенстве усваивали тонкости воровского «ремесла».
Третей существенной категорией московских «мошенников» являлись беглые солдаты. Это были люди, которые в силу различных обстоятельств не смогли воплотить собой в жизнь тот идеал, который сформулировал Петр Великий в Воинском артикуле. Некоторые из «находящихся от службы в укрывательстве» в Москве интегрировались в преступный мир, и воровство для них становилось единственным источником средств существования.
Анализ социального портрета московского «мошенника» эпохи «барокко» показал, что мелкими карманными кражами в Москве занимались по большей части представители таких новых социальных групп, возникших лишь вместе с петровской модернизацией первой четверти XVIII в., как фабричные, беглые солдаты, солдатские дети. Не являлся ли рост (а, может быть, появление?) профессиональной городской преступности в Москве XVIII века побочным эффектом форсированной петровской модернизации? Пока мы можем выдвинуть это предположение в качестве гипотезы. Дальнейшее исследование позволит либо подтвердить ее, либо опровергнуть.
В книге
