?
Война и мир в экономической науке первой трети XX в.
В последние десятилетия внимание к связи технологии и организации вооруженных сил с экономическими изменениями и, в целом, к роли военного фактора в социально-экономической истории существенно возросло. Среди работ зарубежных и отечественных авторов в связи с этим можно выделить, в частности, исследования У. Мак-Нила, Ч. Тилли, П. Андерсона, С.А. Нефедова[1]. Эти и другие исследования позволяют существенно расширить понимание в том числе и модернизационных процессов. В то же время воздействие военного фактора не только на мирную экономическую деятельность, но и на науку её изучающую пока не нашло должного отражения в историко-экономических исследованиях. Задачей данной работы является рассмотрение связи изменений в экономической науке и реалий военного и послевоенного опыта в первой трети ХХ в. Информационную базу составляют как работы ученых данного периода, так и более поздние исследования.
В начале ХХ в. М. Вебер, признавая, что деятельность военачальника также можно рассматривать как хозяйственную, настаивал, однако, что хозяйство «в узком смысле» связано только с мирной деятельностью, а не с применением насилия, пусть даже и для реализации «хозяйственных целей».[2] Данный подход подразумевал, что военные усилия, выпадая из нормальной экономической деятельности, не могут выступать объектом экономического анализа. Проблемы военного хозяйства в экономической науке долгое время, по существу вплоть до первой мировой войны, рассматривались лишь в качестве одного из подразделов государственных финансов.
Первая мировая война завершила «долгий XVIII век» (1789 – 1914) и подвела черту под эпохой экономической либерализма. По словам М.И. Туган-Барановского, «война явилась как бы грандиозным опытом протекционизма, доведённого до своего предела».[3] Необходимость ведения боевых действий потребовала вмешательства национальных правительств в экономическую жизнь в невиданных ранее масштабах.
В 1914 г. В. Зомбарт отмечал, что экономисты не дали ничего, что могло бы непосредственно служить делу ведения войны.[4] Но уже незадолго до её начала, в 1913 г., австрийский учёный О. Нейрат, призывал к созданию особой экономической дисциплины, связанной с изучением военного хозяйства (Kriegswertschaftslehre).[5] Анализируя ход боевых действий экономисты разных стран осознавали, что изменение их методов и характера делало военное хозяйство особым объектом анализа экономической науки.
Вместе с тем, реалии первой мировой войны по-разному отражались в экономической науке отдельных стран. В Германии, которая из всех воющих держав наиболее остро столкнулась с ресурсными ограничениями, в работах ряда исследователей получила развитие доктрина «тотальной войны», основанная на слиянии военного и мирного хозяйств как объектов анализа и управления. Военное хозяйство рассматривалось нормальной и постоянной основой функционирования милитаристского «закрытого государства», что, безусловно, сказалось и на последующей траектории развития этой страны. В Великобритании, из всех европейских держав наименее затронутой ограничениями и разрушениями военного времени, подобные идеи воспринимались как «кошмарные».[6] Перед экономической наукой ставились вполне традиционные задачи обоснования того, «как оплатить войну», а перспективы послевоенного восстановления рассматривались весьма оптимистично.[7] Однако война затягивалась, и уже после её окончания анализ «экономических последствий мира» показывал проблематичность возвращения к довоенным принципам.
Ярким примером воздействия военного опыта на мирную экономику выступает советская экономическая политика 1920-х – 30-х гг. Но и в капиталистических странах, несмотря на попытки вернутся к «нормальности»[8], апробированные методы государственного регулирования стали моделями для экономической политики. Их роль особенно возросла в условиях мирового экономического кризиса и начавшейся подготовки к новой мировой войне. Они, в частности, оказали значительное влияние на разработку мероприятий Нового курса в США: «Франклин Рузвельт и многие из его сторонников, пришедших с ним в Вашингтон в 1933 г., получили свою закалку в области управления национальной экономикой именно в годы первой мировой войны».[9] Собственно же кейнсианская теория начинает приобретать доминирующее значение для определения экономической политики в США лишь с середины 1938 г. — на волне масштабной экономической рецессии 1937–38 гг.[10]
Воздействие военного опыта на экономические исследования выразилось, во-первых, в постановке новых задач. Они заключались в применении методов экономического анализа для комплексного решения задач наиболее эффективной подготовки ресурсной базы ведения боевых действий, размещения промышленных предприятий, обеспечения быстрого перехода мирного хозяйства на военные рельсы, проведения мобилизации и, в последующем, демобилизации и конверсии. На этой базе, в частности, происходило становление специальной военно-экономической дисциплины, институционализация которой проходила в межвоенный период в ряде стран — в основном на базе военных учебных заведений. Во-вторых, в результате реализации новых задач в условиях войны и послевоенного восстановления в распоряжении экономистов оказались новые инструменты анализа. Необходимость учета агрегированных показателей, рассмотрения бумажно-денежного обращения и инфляции, разработки мобилизационных планов формировали «протокейнсианские» основы экономической теории и практики межвоенного периода.
[1] См.: Мак-Нил У. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI – XX веках. М., 2008; Чарльз Тилли. Принуждение, капитал и европейские государства. 990–1992 гг. М., 2009; Андерсон П. Переходы от античности к феодализму. М., 2007; Нефедов С.А. Факторный анализ исторического процесса. История Востока. М., 2008.
[2] См.: Вебер М. История хозяйства / История хозяйства. Город. М., 2001. С. 7–8.
[3] Туган-Барановский М.И. Влияние войны на народное хозяйство России, Англии и Германии // Вопросы мировой войны. Сборник статей. Пг., 1915. С. 302.
[4] См.: Spiegel H.W. Wehrwirtschaft: Economics of the Military State // The American Economic Review. Vol. 30. No. 4. December, 1940. P. 713.
[5] Rosenbaum E.M. War Economics: A Bibliographical Approach // Economica, New Series. Vol. 9. No. 33. February, 1942. P. 68.
[6] См.: Keynes J.M. The Economics of War in Germany // The Economic Journal, Vol. 25, No. 99. (Sep., 1915). P. 449–450.
[7] См., напр.: Keynes J.M. War and the Financial System, August, 1914 // The Economic Journal, Vol. 24, No. 95. (Sep., 1914), P. 460–486.
[8] «Вернуться к нормальности» (normalcy) стало лозунгом предвыборной кампании республиканца Уоррена Гардинга, президента США в 1921 – 1923 гг. См.: Иванян Э.А. Белый дом: президенты и политика. М., 1976. С. 109.
[9] Шлезингер А.М. Циклы американской истории. М., 1992. С. 341.
[10] См.: Jeffries J.W. The “New” New Deal: FDR and American Liberalism, 1939–1945 // Political Science Quarterly, Vol. 105, No. 3. Autumn, 1990. P. 402–403.
В книге
