«Верьте, братцы, живем не напрасно»: мир животных в позднесоветской культуре

Социология власти. 2019. № 3. С. 119–139.

Ганжа А. Г.

Мир животных в позднесоветской культуре рассматривается как пример «воображаемого мира», в основе которого лежит не историческая взаимосвязь фактов, а перформативные практики демонстрации и созерцания вещей и их знаков. Тому, что в рассматриваемый период в сфере культурной колонизации «живой природы» историчность вытесняется перформативностью, способствует традиция русской литературной анималистики. В этой традиции животное не лишено субъектности/агентности, однако эти его качества обретают смысл лишь в горизонте человеческого: животное как таковое внеисторично и никакой рассказ о мире животных вне связи с человеческим миром невозможен. На материале повестей Эдуарда Успенского «Крокодил Гена и его друзья» (1966) и Гавриила Троепольского «Белый Бим Черное ухо» (1971), а также кинофильма Николая Рашеева «Рассмешите клоуна» (1984) рассматривается, во-первых, роль перформативности в конструировании мира животных и, во-вторых, роль коммуникативных практик в процессе установления связей между животным и человеческим мирами. В трех представленных примерах перформативность и коммуникативность, образующие диалектическое единство в структуре позднесоветского воображаемого мира, транспонируются в пространство работы. Здесь они последовательно противопоставляются как видимость и реальность, непродуктивность и созидательность, социальная атомизация и опыт совместности/сопричастности, расколдовывание и околдовывание мира.

Ключевые слова: коллектив, collective, экологическая этика, animal world, environmental ethics, late Soviet culture, humanist animalism, мир животных, позднесоветская культура, гуманистический анимализм