?
Турецко-катарский альянс в борьбе за региональное лидерство
Катарско-турецкий альянс, используя панарабскую сеть ассоциации «Братьев-мусульман», а также их идеологию в качестве инструмента в достижении региональной гегемонии, сумел достичь впечатляющих успехов в период Арабской весны 2011–2012 гг. После египетской революции 25 января 2011 г. этот союз преуспел в укреплении позиций «Братьев-мусульман», которые в конечном итоге пришли к власти в Египте в 2012 г. В Ливии Катар и Турция решительно поддержали восстание против Каддафи (катарский спецназ даже принимал участие в последнем штурме Триполи) и сумели перевести эту поддержку в очень сильный рост позиций ливийских «Братьев-мусульман» после убийства Каддафи. В частности, «Братья-мусульмане» добились доминирования во Всеобщем национальном конгрессе, избранном ливийцами в июле 2012 г. В Тунисе движению «Ан-Нахда» (довольно близкому к «Братьям-мусульманам») удалось при финансовой поддержке Катара и Турции выиграть первые свободные выборы в октябре 2011 г. и сформировать правительство. На «сирийском фронте» Турции и Катару удалось обеспечить лидирующие позиции сирийских «Братьев-мусульман» в главном координационном центре сирийской оппозиции за пределами Сирии – Сирийском национальном совете, сформированном в августе 2011 г. в Стамбуле, при этом повстанческие группировки, поддерживаемые Турцией и Катаром, добились очень серьезных территориальных приобретений внутри Сирии. В Йемене силы, достаточно близкие к «Братьям-мусульманам», постепенно пришли к власти после отставки Али Абдаллы Салеха в ноябре 2011 г. Помимо этого, влияние Катара и Турции резко возросло в Палестине (в ущерб иранскому влиянию). В Марокко в ноябре 2011 г. премьер-министром Марокко был назначен глава идейно близкой с партией Р. Т. Эрдогана Партии справедливости и развития Абделила Бенкирани (возглавляющей партию с тем же названием, что и партия Эрдогана), который также получал финансовую поддержку от Катара в виде благотворительных субсидий. В Иордании «Братья-мусульмане» возглавили акции протеста в 2011 г. и даже были приглашены королем в иорданский кабинет министров. Влияние катарского телеканала «Ал-Джазира» в 2011 г. чрезвычайно возросло, его трансляции сыграли большую роль в распространении цунами Арабской весны, а некоторые аналитики даже назвали арабские восстания «ал-джазировой революцией». Также в 2011 г. Катар предпринял (почти успешную) попытку добиться избрания своего министра иностранных дел Генеральным Секретарем Лиги арабских государств. И последнее, но не менее важное: Катар в декабре 2010 г. выиграл свою заявку на проведение Чемпионата мира по футболу 2022 г., которая стала дополнительным важным активом в стремлении катарско-турецкого альянса к региональному лидерству (из-за чрезвычайной популярности футбола на Ближнем Востоке). Еще одним важным моментом является то, что к середине 2013 г. Катар и Турция добились поддержки со стороны США и Западной Европы «Братьев-мусульман» (особенно в Египте). Отметим, что катарско-турецкий альянс оказался достаточно эффективным механизмом. Действительно, несмотря на огромный экономический, демографический и военный потенциал (сравнимый с Ираном, Саудовской Аравией или Египтом), Турция (как неарабское государство) вряд ли имела сколько-нибудь реальные шансы в одиночку достичь региональной гегемонии в преимущественно арабском регионе (кстати, это серьезное препятствие и для иранских усилий). С другой стороны, Катар, несмотря на его огромные финансовые ресурсы и арабскую идентичность, слишком мал, чтобы в одиночку предпринимать какие-либо серьезные попытки достичь региональной гегемонии. Катару и Турции удалось бросить в 2010–2012 гг. довольно впечатляющий вызов на региональную гегемонию только после того, как они объединили свои силы, добавив к этому огромный политический потенциал панарабской Ассоциации «Братьев-мусульман».
