?
Краткие заметки к дискуссии о "неоевразийстве" Александра Дугина и о "классическом" евразийстве
Можно ли назвать Александра Дугина духовным преемником возникшего в 1921 году в русской эмиграции евразийского движения? Этому вопросу был посвящен недавний диспут между Андреасом Умландом и Михаилом Немцевым в интернетном журнале «Гефтер» (23.5.2018 и 28.5.2018).[1] Эта тема интересует меня уже давно. Особенно в связи с созданным А. Дугиным в 1992 г. журналом «Элементы», который с особенной настойчивостью подчеркивал свой евразийский характер. До какой степени были обоснованы эти претензии? Этой теме была посвящена моя статья, которая появилась в 2000 году в «Вопросах философии». Затронутые здесь вопросы явно не потеряли свой актуальности. Актуализированная версия этой статьи прилагается к этим заметкам.
Я согласен с Андреасом Умландом в том, что дугинское «неовразийство» радикальным образом отличается от его якобы предшественников, не в последнюю очередь, потому, что в разработке евразийской программы участвовали ведущие ученые своего времени (лингвисты, богословы, историки, правоведы, географы философы и т. д.). В этом смысле евразийство принципиально отличалось от большинства идеологий, возникших в Европе в эпоху между двумя мировыми войнами. Над ним трудились не самодеятельные историки и политические дилетанты, а люди научного склада мысли, владеющие искусством проницательного анализа и ясной аргументации. Вот почему не так просто было опровергнуть их теоретические построения, хотя они и вызывали негодование многих эмигрантов. Академический же вес «неовразийства», как подчеркивает Умланд, «намного скромнее». Умланд обращает также внимание на еще одно различие между обеими идеологиями. Дугинская программа чрезвычайно эклектична. Она во многом копирует и парафразирует разные антилиберальные и мистические идейные течения, распространенные прежде всего на Западе: «Поэтому для читателей со знанием истории западного интеллектуального антилиберализма основные идеи Дугина покажутся знакомыми», подчеркивает Умланд