?
Корейские письменные свидетельства о Российской империи конца XIX века: в фокусе делегаций 1896 и 1897 годов
Конец девятнадцатого – начало двадцатого века ознаменовало рост интереса российской общественности к странам Северо-восточной Азии, в-частности, к государству Чосон (с 1897 года – Корейская империя) – Корее. Именно в этот период появляются множественные свидетельства российских дипломатов и путешественников о стране Утренней свежести, описывающие разные аспекты жизни и быта её жителей, и во многом сформировавшие образ Кореи для русских обывателей. Среди наиболее знаковых публикаций того периода можно, безусловно, выделить «Фрегат “Паллада”» И.А. Гончарова, впервые опубликованный в 1858 году. Во втором томе этого монументального тревелога описан эпизод, когда, следуя в Японию в 1854 году, эскадра Е.В. Путятина проходила мимо Корейского полуострова, и некоторые участники экспедиции высадились на его побережье; 1870 г. был опубликован путевой очерк Н.М. Пржевальского «Путешествие в Уссурийском крае, 1867–1869 г.», в котором автор описал посещение северо-востока Кореи, граничащего с Российским Дальним Востоком;[1] и многие другие знаковые публикации того времени.
Установление дипломатических отношений между двумя странами в 1884 году значительно расширило контекст публикаций о Корее. В этот период выходят в свет, например, «Дневник Павла Михайловича Делоткевича на пути пешком из Сеула в Посьет через Северную Корею (с 6 декабря 1885 г. по 29 февраля 1886 г.)» (1889г.), «По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову» Н.Г. Гарина-Михайловского (1898г.). Ограниченному кругу читателей – в основном из числа чиновников, – становятся доступны и экспертные свидетельства о Чосон, составленные российскими военными и дипломатами. Среди таких публикаций можно выделить «Краткое описание пути, пройденного по Корее в 1889 году подполковником Генерального штаба Вёбелем», а также «Записки о Корее до 1898-го года и после», составленные в апреле 1903 года бывшим поверенным в делах Российской империи в Сеуле, Карлом Ивановичем Вебером.[2] Широкий спектр публикаций – от тревелогов, до официальных отчётов различных гражданских и военных чиновников, – способствовал тому, что к концу девятнадцатого века как российский обыватель, так и чиновник мог получить информацию и сформировать, пусть и зачастую поверхностное, но представление не только географии и климате Корейского полуострова, но и о хозяйственной деятельности его жителей, их культуре, религии, мифологических представлениях, фольклоре и быте.
При этом, за аналогичный период времени жители Корейского полуострова, как обыватели, так и официальные лица, так и не сформировали представление о своём северном соседе, Российской империи, или укладе жизни и быте её граждан. В качестве наиболее вероятной причины такого положения дел можно обозначить особенности традиционной политической культуры Чосон, которые, даже на фоне открытия страны для дипломатии и торговли со странами Запада, ограничивали поступление информации о государствах за пределами Северо-восточной Азии, то есть вне региона традиционной синоцентричной дипломатической и культурной коммуникации, на Корейский полуостров.
Первый договор западного типа Чосон заключил со своим традиционным региональным партнёром (и врагом) – Японией в 1876 году. Именно этот пакт ознаменовал так называемое «открытие» Корейского полуострова для западных стран: уже в 1882 году был заключён договор с Соединёнными Штатами Америки, после чего началось обсуждение аналогичных пактов с Великобританией и Германией. Договор с Российской империей был подписан в 1884 году. Все эти соглашения подразумевали обоюдную возможность создания постоянных дипломатических представительств. Однако несмотря на то, что Япония, США, Великобритания, Германия, Россия и другие державы, с которыми Чосон установил отношения в 1880х годах, незамедлительно воспользовались этим правом, вплоть до 1887 года, Корейское правительство не видело необходимости в создании своего постоянного дипломатического представительства, что естественным образом ограничивало возможность для присутствия корейских граждан и официальных лиц на территории трактатных держав.[3]
Основным источником информации о странах запада еще с конца 1870х годов выступала Япония,[4] которая, претерпев модернизацию,[5] воспринималась корейскими сановниками больше как западная страна.[6] При этом, даже несмотря на территориальную близость северных границ Корейского полуострова и Российского Дальнего Востока,[7] отсутствие обстоятельных письменных свидетельств о быте и жизни населения этого региона России красноречиво свидетельствует о недостаточном интересе граждан и отсутствии соответствующего запроса со стороны политических элит Кореи.[8]
Обозначенная ситуация резко изменилась в 1896 году, когда в попытке сбежать из-под контроля японских дипломатов и про-японски настроенных корейских сановников, правитель Чосон Кочжон вместе с наследным принцем бежали из дворца и нашли укрытие в Российской дипломатической миссии в Сеуле. Пребывание корейского монарха в российском посольстве продлилось более года (с 11 февраля 1896 года по 20 февраля 1897 года). За это время российская дипломатия значительно расширила своё влияние на Корейском полуострове, укрепив торговые и экономические связи между двумя государствами.[9] Финальным аккордом этого процесса можно считать приглашение корейских делегатов на церемонию коронации российского императора Николая II 26 мая 1896 года, которое не только манифестировало дипломатическое сближение российского и корейского правительств,[10] но и породило интерес, в-первую очередь, корейских сановников к технологическим и цивилизационным аспектам быта в России. Результатом этого интереса стали первые письменные свидетельства о Российской империи, составленные участниками дипломатической миссии в Москву и Санкт-Петербург весной-осенью 1896 года.
[1] Клюйкова Е.А. «Путешествия в Корею в русской литературе Второй Половины XIX в.» // Studia Litterarum. 2019. Том 4, № 4, с. 128.
[2] Примечательно, что полное содержание этого документа стало доступно массовому читателю лишь в 2001 году. См.: К. И. Вебер. Записка о Корее до 1898-го года и после. URL: https://koryo-saram.site/k-i-veber-zapiska-o-koree-do-1898-go-goda-i-posle/ (дата обращения: 21.08.2025)
[3] Подробности см.: Гришина Д. Е. На передовой: создание и деятельность корейской дипломатической миссии в Токио, 1887—1894 гг. // Корееведение. 2023. № 4. С. 19–28.
[4] 1876г. – делегация Ким Гису; 1880г. – делегация Ким Хончжипа; 1881г. – Официальная исследовательская делегация корейского правительства.
[5] Речь о Реставрации Мейдзи и сопровождающих её реформах, направленных на реформацию и вестернизацию японского общества и политических систем.
[6] В мае 1873г. стене Вэгвана – японской торговой фактории в корейском портовом городе Пусан появилась надпись: «[Японцы] не стыдятся перенимать правила поведения у иностранцев и менять свой внешний вид, а также свои обычаи. Мы не должны больше считать их «японцами» и не должны допускать их на нашу территорию. Мы не должны позволять [японцам] заходить на нашу территорию на пароходе, что также является нарушением установленных правил — Мы установили правила и положения с Цусимой, касающиеся торговли, и обе [Корея и Япония] должны запретить незаконную торговлю. Судя по тому, как ведут себя японцы в последнее время, мы можем назвать [Японию] беззаконной страной.» Подобности см.: Duus P. The Abacus and the Sword: The Japanese Penetration of Korea, 1895-1910. University of California Press, 1998. P. 39-40.
[7] Айгунский договор от 16 (28) мая 1858 года, Тяньцзиньский трактат от 1 (13) июня 1858 года и Пекинский трактат от 2 (14) ноября 1860 года.
[8] Причём, первое можно пояснить значительной миграцией жителей северных провинций Чосон на российскую территорию, которая активизировалась с 1860х и являлась большой проблемой для корейского правительства, прилагавшего значительные усилия для её пресечения. Вторую причину можно пояснить традиционными отношениями между Кореей и Китаем, в рамках которых последний вплоть до 1895 года и своего поражения в Сино-японской войне (1894-1895) стремился препятствовать русско-корейскому сближению и любым контактам между двумя странами.
[9] Именно в этот период корейское правительство дарует российским гражданам права на разработку горных и растительных богатств северной части Кореи и концессию на строительство железной дороги. Кроме этого, между двумя правительствами, наконец, достигнута договорённость о военных инструкторах, которые должны быть командированы российским правительством в Чосон для обучения корейской армии.
[10] В рамках этой поездки, корейским представителям предстояло провести переговоры с российскими чиновниками, целью которых являлось бы получение, по сути, стратегических гарантий дипломатической, военной и экономической защиты Чосон Российской империей.
В книге
