?
Пустошь около города в религиозном сознании человека домонгольской Руси
Реконструируя реалии древнерусского отношения к пустыне, исследователи обычно обращают внимание на ограниченный набор библейских образов пустынь и элементы «пустынного эпоса», которые одинаково повлияли на все средневековые христианские цивилизации. В работе показано, что в сознании древнерусского человека домонгольской эпохи значительный отклик нашел другой образ пустыни: это находящееся недалеко от города пустошь, сочетающая в себе черты дикой местности, но при этом тесно связанная с городской жизнью. В оригинальной древнерусской литературе («Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Авраамия Смоленского», отчасти, «Палея Толковая») определенное осмысление получили сюжеты, в которых пустошь около города изначально является местом уничижения праведника, или несправедливого с ним обращения. Но в последствии то же место становится точкой притяжения горожан и земной славы. Решающее влияние на формирование подобной образности должно было оказывать непосредственно Евангелие. И в оригинальной, и в переводной литературе пустошь около города фигурирует как место недостойной смерти или захоронения, или область, где святой отшельник безуспешно пытается найти уединение. Находящееся рядом с поселением нечеловеческое пространство служило символом уничижения и бесславия с точки зрения ценностей земного мира. Как и город был воплощением, прежде всего, земной власти и славы. Оба эти пространства были ценностно нейтральными, положительным или отрицательным религиозным значением их наполняли человеческие поступки. При этом пустошь около города могла противопоставляться не только городу, но и далекой пустыне. А пространство, обладающее конкретной локализацией более абстрактному географическому определению. Излюбленные структуралистами оппозиции, основанные на представлениях о реальных противоположностях тех или иных географических характеристик, таким образом могли быть не столь значимы для средневекового, оперирующего религиозными символами и историческими аналогиями мышления.