?
Обращение к теме «колониальности» в современном искусстве в России в 2010-е годы
В последние годы в российском культурном поле все чаще возникает тема «колониальности»[1]. Она оказывается в центре как академических исследований, так и популярных образовательных мероприятий, выставочных проектов и художественных практик. Однако, почему же эта тема столь популярна и востребована? На этот вопрос, на мой взгляд, можно ответить через другие два: когда и где. Когда произошло обращение к теме «колониальности»? И где оно произошло? Эти два вопроса, задающие категории «места» и «времени», важны для рассмотрения темы «колониальности», так как само это явление завязано на соотношении пространственного и временного нарративов. Эта связка была подробно и через различные оптики рассмотрена в пост- и деколониальной мысли: то, как мы воспринимаем, анализируем и даже существуем в определенном месте, зависит от нашего представления о нем, от выработанных в отношении него категорий знания. Так, определенные места признаются более развитыми, прогрессивными, современными, а другие — наоборот, что выстраивает историческую и временную иерархию между ними (так работают категории «Запад» и «Восток», «центр» и «периферия», «первый», «второй» и «третий» мир, «глобальный Юг» и «глобальный Север»). Обращаясь к деколониальному проекту, такие иерархичные отношения возникают как следствие «европоцентричной» эпистемологической политики, колонизирующей не только сообщества, земли, государства, но и наши механизмы восприятия и анализа окружающей действительности[2]. Таким образом, «колонизация» того или иного места является в том числе способом изменения его времени (через выстраивание исторической дистанции, стирание и переписывание истории). В этом случае, помимо конкретных «когда» и «где», мы имеем дело и с их условными двойниками, которые конструируются и задаются существующими контекстами.