?
Особенности культурных противостояний в современных молодежных движениях России
Социологическое измерение эффектов зарождения новых социальных движений особенно интересно с точки зрения производства новой диспозиции дискурсивных сил, где молодежь (а особенно молодежь с (суб)культурным капиталом) получает приоритет.
Аргументируя возможность, актуальность и своевременность рассмотрения новых социальных движений именно в аспекте «молодежной тематики», мы исходим из того, что именно молодые современности несут в себе потенциал для социальных, культурных, политических нововведений, с точки зрения появления «реальных» по последствиям сдвигов в сознании, идентичностях, и, следовательно, политических, социальных, культурных стратегиях, активностях и последующих конфигурациях социальной реальности.
В связи с этим, для начала следует увязать традицию молодежных исследований с существующими в социальных науках теориями социального поведения и социального действия, представленных парадигмой социологии общественных движений.
….
После внезапного подъема в 2005 году социальные движения находились в тупике. И на протяжении последующих двух лет можно было заметить достаточно невысокий потенциал новых молодежных солидарностей, в первую очередь за счет рассогласования действий их участников, достаточно низкого мобилизационного ресурса, отсутствия разделяемой всеми участниками единой идеологии. Тем не менее, даже в таком состоянии их функции представляются весьма значимыми. Они способны наметить изменения отношений между экономикой, обществом и государством, за счет переопределения границы между личным и общественным, периодически способны делать «видимыми» социально-политические процессы и силы, а также способствовать созданию альтернативных площадок, которые отличаются от партийных организационных структур. На культурном уровне намечаются подвижки в ценностном переопределении – они способны предложить альтернативные смыслы определения индивидуальной и коллективной реальности.
Предложу условную дифференциацию существующих сейчас в России молодежных движений, основанную на степени легитимности социальных гражданских практик, форм участия и включения в различного рода активности:
1. Молодежные организации «прогосударственного» характера, а также молодежные ответвления различных политических партий и оппозиционные четко-политические молодежные организации (в т.ч. «Наши», «Молодая гвардия», Россия Молодая, Молодежное Яблоко, РСДСМ, АКМ, и проч.);
2. Институционализированные молодежные организации и движения «околополитической и тематической» направленности и общественного характера (Оборона, МПД - правозащитники, экологи и др.);
3. Неформальные/неинституционализированные молодежные организации и стритовые группы (антифа, неонацисткие организации и группы).
Несмотря на такое условное деление, стоит подчеркнуть, что для определения какой-либо молодежной группы как «социального движения» важной является отнюдь не жесткая, статичная представленность всех его членов, официальное номинирование группы как движения. Потому что внутри себя активно самоорганизующиеся группы молодежных социальных инициатив могут относительно свободно организовываться и реорганизовываться в зависимости от изменяющейся социальной, политической ситуации и вызываемых ею изменений в общественном мнении. Именно данным фактом объясняется и миксовое состояние у современных молодежных активистких солидарностей. В их составе подчас абсолютно разнонаправленные по интересам, политическим пристрастиям, субкультурным и культурным предпочтениям молодые люди и девушки. Разойдясь по одному вопросу, они могут полностью солидаризироваться в другом, и активистский потенциал этой солидарности, ее участники в данном случае могут считаться социальным движением. Подчеркну, что рассматриваю именно активисткие (самоорганизующиеся) молодежные движения, поскольку именно их инициативное самообразование может служить указанием на яркий интерес в плане общественных изменений – что является характерным признаком новых социальных движений.
