• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Статья

Временное правительство и либеральная общественность как акторы публичного пространства весны 1917 г

Cahiers du Monde Russe. 2019. Т. 60. № 4.

В историографии сложились устойчивые стереотипы восприятия событий революционного 1917 г.: а) Россия с февраля 1917 г. неуклонно двигалась к октябрю – иными словами, никаких альтернатив большевистскому перевороту не было; б) революция 1917 г. – это исключительно торжество деструктивных сил, постоянное нарастание энтропии. Данная статья позволяет переосмыслить эти интеллектуальные клише, отказавшись от представлений о линейности исторических процессов, по крайней мере, на начальном этапе Февральской революции весной 1917 г.  

В марте 1917 г. в широких общественных кругах (частью которых были министры Временного правительства) сложился консенсус о необходимости переформатирования публичного пространства, а, следовательно, переосмыслении феномена государства и сферы его компетенции. Политический процесс в «новой России» должен был определяться различными формами участия самоуправляющегося общества. Ставка на общественную самодеятельность логически вытекала из дореволюционной земской практики, активной работы общественных организаций в межреволюционный период, в частности в деле оказания помощи фронту и тылу в годы Первой мировой войны. В сущности, события марта 1917 г. явились прямым продолжением мобилизации общественности, имевшей место в стране с лета 1914 г.

Новый формат публичного пространства не кажется безнадежным. Об этом, в частности, свидетельствует поразительная активизация деятельности общественных организаций, масштабность замыслов Временного правительства, которые могли качественно изменить ситуацию даже в условиях избранной им тактики «непредрешенчества».

Апрельский кризис оказался непосильным испытанием для проекта, представленного первым составом Временного правительства. С созданием первой коалиции в мае 1917 г. изменился не только правительственный курс, но сам характер политического процесса. С лета 1917 г. активность общественности постепенно идет на спад, утрачивает былую интенсивность, в силу ее неспособности сопротивляться силовым путям разрешения нараставшего кризиса и нараставшей радикализации масс.  С этой точки зрения, май 1917 г. смотрится своего рола точкой бифуркации: прежде был еще возможен широкий диалог, после – только поиск диктатора.