?
«Хореография танца» и «кинофильмы мыслей», или о причинах отсутствия общепризнанной танцевальной нотации
В настоящее время всем известна музыкальная нотация, которая утвердилась несколько столетий назад. Что касается искусства танца, с ним дела обстоят значительно хуже. Танец, помимо того что имеет динамический характер, ещё и обладает и физическим воплощением. Придумать такую нотацию, которая учитывала бы визуальный, эмоциональный и технический аспекты, соблюдая одновременно с этим нормативные каноны сценического искусства, – непростая задача. Первые попытки систематизировать язык танца, который включал бы в себя шаги, позицию и мимику, были сделаны в 1700 году, когда французский хореограф Рауль Оже Фейе издал трактат «Хореография, или Искусство записи танца». В приложении к статье представлен первый русский перевод рецензии Христиана Вольфа на трактат Фейе. Именно в этой рецензии XVIII в. впервые было отмечено и оценено новаторское значение работ Фейе. Что удалось ему передать? Какое влияние оказала данная работа на дальнейшие нотации танца? Почему общепринятой танцевальной нотации нет и сегодня?
Статья предлагает свои ответы, обращаясь к работе Фейе и анализируя её сквозь призму диаграмматической логической теории Пирса – теории экзистенциальных графов, которую сам философ называл «кинофильмами мыслей», – она позволяет увидеть, какие знаки передают движение и каким образом они это делают. Кроме того, статья показывает, что способ записи танцев, предложенный Фейе, можно называть нотацией, которая предпринимает попытку выработки норм передачи движения с помощью знаков. Наконец, сопоставление стилей Фейе и Пирса демонстрирует сложности, которые, похоже, помешали записи Фейе стать общепризнанной нотацией. Во-первых, синтаксис диаграмм Пирса допускает лишь однозначные интерпретации. Знаки же Фейе предполагают вариативность. Во-вторых, Фейе не удаётся определить ключевую доминанту танца, с которой следовало бы начинать прочтение. Это приводит к отсутствию чётких правил интерпретации, которые в теории Пирса прописываются явным образом. В-третьих, Пирсу удалось отделить знаки, передающие мысли, от правил, которые позволяли бы с этими мыслями работать. Нотация же Фейе, как мы увидели, включает в себя не только знаки шагов, поз и фигур, но и правила, по которым эти действия можно было бы совершать. В статье намеренно не рассматривается проблема природы знака и возможных границ его употребления, так как это требует отдельного исследования.