?
Корпоративное управление в странах БРИК: ключевые аспекты и типология моделей
Обычно считается, что корпоративное управление (КУ) имеет значение скорее для компаний, чьи акции котируются на рынке. Но, как показало всемирно-известное исследование КУ La Porta et al., образ современной корпорации далек от того, как его описывали Berle и Means. В частности, в странах с переходной экономикой преобладают главным образом маленькие некотируемые компании, а также большие государственные корпорации, иностранные фирмы и частные семейные предприятия. Отсюда понятны сомнения относительно значимости КУ в развивающихся странах.
Действительно, проблема КУ в этих странах долгое время оставалась незамеченной. Однако финансовые кризисы Азии, России и Бразилии 1997-1998 гг. вскрыли проблему «кланового капитализма» и ее связь с низким качеством КУ в странах с переходной экономикой.
Главной исследовательской целью данной работы было определение особенностей моделей КУ в странах с переходной экономикой. Что способствовало формированию именно таких их черт? Какие факторы оказали наибольшее влияние? Схожи ли модели КУ в странах с переходной экономикой между собой? Соответственно, в качестве объекта были выбраны страны с переходной экономикой (а именно РФ, КНР, Бразилия, Индия), а предметом исследования – их модели КУ.
Исходными гипотезами были предположения о том, что в последнее время происходит унификация стандартов КУ (т.е. наблюдается определенная конвергенция моделей КУ), уровень КУ в странах с переходной экономикой недостаточно высокий, а развитие КУ зависит не только от экономических, но и политических, правовых и социальных факторов. Все эти гипотезы нашли свое подтверждение в ходе исследования.
Данная работа является теоретической и во многом базируется на результатах других исследований КУ (главным образом, взятых из обзоров и исследований ОЭСР и статей из научных журналов): как по отдельным странам, так и межстрановым сравнениям. Также были использованы работы, затрагивающие конкретные, более узкие области, касающиеся КУ, а также первичные нормативно-правовые документы и кодексы КУ стран БРИК.
В работе были рассмотрены модели КУ в странах с переходной экономикой на примере стран БРИК, выявлены их национальные особенности, сходства и различия, определены основные силы и драйверы изменения моделей КУ. Также была предложена типология моделей КУ: модель «семейных конгломератов» (свойственная Индии и Бразилии) и модель «холдингов и государства» (характерная для РФ и КНР).
Чтобы понять сходства и различия стран БРИК, были проанализированы основные характеристики моделей КУ в этих странах (каждая страна была в отдельности характеризована с точки зрения правовой среды и государственной политики, кодекса КУ и его регулирования, уровня прозрачности, структуры собственников и концентрации капитала, особенностей некотируемых компаний и институциональных инвесторов), а также составлена на их основе сводная сравнительная таблица.
В целом для стран БРИК характерны следующие особенности КУ: высокий уровень концентрации собственности, широкая распространенность различных холдинговых структур, относительно небольшая история (КУ в странах БРИК – явление достаточно молодое, начало проведения приватизации в них пришлось на 90-е гг., а первые кодексы КУ появились лишь около десятилетия назад), недостаточный уровень защищенности прав акционеров, большая значимость инсайдерского контроля.
В остальном же системы КУ среди стран БРИК различны – модель КУ каждой страны обладает своими национальными специфичными чертами.
Становление как такового КУ в странах с переходной экономикой связано с процессами приватизации и/или либерализации. Второй момент – это развитие рынка корпоративных ценных бумаг (т.е. своего рода «подвижки снизу»: растущие потребности компаний в дополнительном притоке инвестиций и, соответственно, требования их инвесторов и кредиторов, стремящихся снизить свои риски). Также влияние (вначале основополагающее, а затем лишь поддерживающее, вторичное) оказывает изменение правовой среды (законотворчество, влияние на КУ «сверху вниз») и институциональной среды (появление ассоциаций, профессиональных сообществ, развитие фондов и т.п.).
Ни в одной из стран с переходной экономикой модель КУ пока не может быть определена однозначно – в них не доминирует ни одна из классических моделей КУ. С одной стороны, рынки капиталов в этих странах (за исключением Индии) еще недостаточно развиты, чтобы эффективно осуществлять регулирование в этой сфере, и, следовательно, их нельзя отнести к англо-саксонской модели КУ. С другой стороны, казалось бы, что в странах с переходной экономикой большую роль играют крупные финансовые институты, как в континентальной модели. Однако и к этой классической модели КУ эти страны вряд ли можно отнести, т.к. в них преобладают инвестиционные фонды, а не банки (как в и германской модели КУ).
Тем не менее, в большинстве стран с переходной экономикой в качестве цели была принята (в том числе законодательно) именно континентальная модель, подразумевающая существенную роль стратегических инвесторов. Вероятно, в условиях, когда использование внешнего контроля (в силу недостаточной развитости национального фондового рынка) ограничено и неэффективно, тяготение к этой модели связано с желанием усилить контроль со стороны собственников за менеджментом компаний. По факту же инсайдеры играют важную роль в структуре собственности крупнейших компаний, т.е. формируется скорее «инсайдерская» модель КУ, характерная совмещением функций владения и управления, которая связана с высокими затратами на удержание собственности.
Чтобы понять, модели КУ каких стран среди стран БРИК наиболее похожи, был проведен сравнительный анализ и схематично создана карта групп моделей КУ в странах БРИК, на которой показаны пересечения (сходства) моделей.
На основе этой карты групп, в странах БРИК можно условно выделить два типа моделей КУ: модель «семейных конгломератов» (присутствующую в Индии и Бразилии) и модель «холдингов и государства» (присутствующую в РФ и КНР). Первая характеризуется, как это следует из названия, широким распространением семейных конгломератов, а также относительно более высоким уровнем развития фондового рынка, активности институциональных инвесторов и прозрачности компаний, средним уровнем вмешательства государства и более динамичным развитием стандартов КУ. Второй же модели свойственно более значимое участие государства в деятельности компаний, во многом связанное с затяжной приватизацией, более низкий уровень прозрачности компаний, развития фондового рынка и вообще эффективности инфраструктуры КУ, а также широкое распространение различных холдинговых структур (особенно бизнес-групп). Но в отличие от первой модели, модель «холдингов и государства» далеко не так однородна, поэтому при изучении моделей КУ в странах БРИК приходится скорее говорить о национальных чертах каждой из моделей, нежели об их сходствах.
В ходе исследования были обнаружены свидетельства того, что в настоящий момент среди стран БРИК Россия занимает по уровню развития КУ в лучшем случае третье (а, скорее всего, даже вообще последнее) место. Это притом, что многие условия, в которых зарождалась и развивалась система КУ РФ, схожи с теми, что были в других странах БРИК. Вероятно, при формировании российской модели КУ, стоит больше внимания уделять не только западным практикам (принятым в США или странах ОЭСР), но и опыту стран с переходной экономикой (особенно тех стран, которые в настоящий момент достигли больше успехов в сфере КУ и развития экономики в целом, чем РФ). Чтобы перенять лучшие практики и привнести их в российскую модель, было бы логично, например, взять за ориентир систему КУ Китая. В силу близости российской модели КУ к китайской и схожести условий их существования подобная «трансплантация» должна проходить легче. Таким образом, несмотря на то, что российское КУ пока отстает среди стран с переходной экономикой, у РФ есть шанс учиться на позитивном опыте других стран (в частности, стран БРИК) и быстрее вывести КУ на новый, более качественный уровень.
В книге
