?
Финансовые интересы во внешнеполитической стратегии России
До середины 2000-х гг. финансовые интересы во внешней политике России не носили стратегического характера и определялись тактическими потребностями, связанными со сложным положением государственного бюджета и политическим желанием добиться признания России страной с рыночной экономикой. Устройство мировой валютно-финансовой системы воспринималось как данность, к которой необходимо адаптироваться. Кризис 1998 г. был воспринят в качестве результата слабости государственных финансов, ограниченности золотовалютных резервов и неточного расставления приоритетов во внутренней денежной политике. Потеря фондовым рынком 85% своего объема в 1998 г. также был воспринят как трагическая неизбежность, порожденная общей слабостью российской экономики и государственных финансов.
Дискуссия о системных проблемах российской финансовой системы тем не менее велась, и основное внимание в дискуссии уделялось трудностям борьбы с инфляцией. Постепенно становилось ясным, что одной из (но не единственной) причиной неудач в усилиях по снижению инфляции являлась тесная взаимосвязь российской финансовой системы с мировой.
Российская финансовая система связана с мировой несколькими крупными каналами, главными среди которых являются российский экспорт и получаемые за него платежи в иностранной валюте, кредитование российских компаний из зарубежных источников (в иностранной валюте), и открытость российского фондового рынка, существенная часть средств которого изначально также номинирована в иностранной валюте. Экономические причины такой ситуации хорошо известны.
Экономический масштаб влияния мировой финансовой системы на российскую настолько существенен, что приобрел политический характер. Можно говорить о таких его политических проявлениях, как частичная потеря Россией суверенитета в денежно-финансовой политике и возникновение существенных валютных рисков национального уровня, ограничения на использование Россией финансово-экономических инструментом во внешней политике.
Глубокое осознание сложившейся ситуации пришло к политическому руководству страны с началом мирового кризиса 2008 г. Понимание заключалось в том, что целый ряд экономических и политических проблем России лежат в особенностях существующей мировой финансовой архитектуры, в которой есть как страны-производители мировых валют, так и страны-потребители мировых валют. Интересы стран-производителей далеко не всегда совпадают с интересами стран-потребителей, и Россия одной из первых подняла эту проблему на Лондонском саммите G-20.
Следует признать, что в тот момент позиция России, к тому же слишком амбициозно сформулированная, сколько-нибудь широкого понимания у участников саммита не нашла. Сегодня начался новый виток обсуждения этих проблем, уже по инициативе крупных держав, испуганных «войной валют», и обеспокоенности мировых финансовых организаций, в частности Всемирного Банка.
В это время Россия, не отказываясь от попыток скорректировать мировую финансовую архитектуру в рамках дискуссии G-20, обратила свои основные усилия на запуск региональных экономических схем со своими соседями, как ближними (Казахстан, Белоруссия, возможно, Украина), так и дальними (КНР, Турция). В перспективе эти экономические схемы должны привести к расширению использования рубля как расчетной, а возможно, и резервной валюты. Разумеется, даже при полном успехе такого рода проектов Россия не сумеет полностью преодолеть последствия того, что называется Original sin – невозможностью осуществлять все международные расчеты полностью в национальной валюте, но сделать рубль менее зависимым от политики иностранных регуляторов вполне может.
В книге
