?
Еще раз о мифоэпических устных источниках средневекового историописания: рассказы об основателях династий у Галла Анонима и Снорри Стурлусона
Статья посвящена проблеме отражения славянских легенд в тексте польской хроники Галла Анонима (начало XII в.), сопоставлению сю- жета о приходе к власти династии Пястов с аналогичным по набору мотивов сюжету о приходе к власти норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого, отраженном в сагах из «Круга Земного» Снорри Стурлусона (ок. 1230 г.) и в «Книге с Плоского острова» (1387–1394). Очевидно, что в основе приведенных текстов лежит общий сюже- тогенерирующий мотив «на пиру правителя исчезает еда, и он затем теряет власть и гибнет». Практически все основные дополнительные и детализирующие мотивы этого сюжета совпадают. В основе сюже- та — противопоставление двух пиров, одного — против ожиданий го- стей скудного, и второго — неожиданно «богатого», «настоящего». За обоими текстами отчетливо читается описание языческого обряда так называемого потлача — периодической обязательной «поставки про- дуктов и ценностей агонистического типа», требующей от действую- щего правителя превзойти в щедрости своего оппонента. Перед нами две реализации одного инвариантного сюжета. Возможны два предпо- ложения о времени формирования такого общего для скандинавской и славянской традиции сюжета. Не исключено, что это — «бродячий сю- жет», характерный для периода интенсивных контактов славян и скан- динавов в «циркум-балтийском» ареале в VII–XI вв. Или же речь мо- жет идти о более древнем времени, когда контакты германцев и славян зафиксированы языкознанием: либо о периоде языкового обмена между прагерманским и праславянским языками, либо о следующем этапе об- мена лексикой при формировании провинциально-римских «лимесных» культур.
Сопоставление текстов Снорри Стурлусона и Галла Анонима дает возможность еще раз подтвердить гипотезу об устной мифоэпической традиции, лежащей в основе первой польской хроники. Даже для обра- зованного иностранного монаха-бенедектинца обращение к языческому прошлому династии правителя, для которого писалась хроника, было
565
фактически обязательным. Мы видим здесь явный диктат местной чи- тательской аудитории хроники, запросы которой нельзя было проигно- рировать. Заметим также, что именно хроника как форма историогра- фии, нацеленная на сюжетное повествование, остро нуждалась в уст- ных эпических и фольклорных источниках.
Ранняя польская историография находит целый ряд типологических аналогий и структурных отличий в сравнении с древнерусской летопис- ной традицией. Форма подачи материала в первой польской хронике Галла Анонима о «деяниях князей польских» замечательно совпадает с предположительным характером изложения событий в первом древ- нерусском историческом памятнике неанналистического типа — Древ- нейшем сказании (Древнейшем своде) первой половины XI в. Древней- шее сказание, как и хроника Галла, представляло собой запись серии эпизодов о деяниях первых князей. Оба текста носили сугубо светский характер, были нацелены на прославление правящего князя и его пред- ков, в них отсутствовала погодная сетка.