?
Востребованность и пределы судебного нормотворчества
Введение: в статье исследована актуальная проблема судебного нормотворчества в контексте деятельности международных судебных учреждений. Материалы и методы: в статье проведен теоретический и эмпирический анализ основных источников международного и европейского права, судебная практика ряда международных судебных учреждений, труды отечественных и зарубежных ученых, аналитические документы международных организаций, что позволило получить следующие результаты. Результаты исследования: Судебное нормотворчество - устоявшаяся международная практика, которая в ряде случаев бывает особенно востребованной. Судебное нормотворчество воспринимается доктриной как вполне естественное, необходимое и легитимное правовое явление. На практике получили развитие две формы судебного нормотворчества - оно может касаться как содержания нормы права по существу, так и процедурных аспектов. Тем не менее самим международным судебным учреждениям поддаваться судебному активизму и нормотворчеству нужно с большой осторожностью. Необходимо помнить о том, что в своей деятельности международные судебные инстанции обязательно должны опираться на поддержку национальных судебных органов и экспертного сообщества. Обсуждение и заключения: согласно господствующим ныне представлениям, оказавшим определяющее влияние на эволюцию теории государства и права, судебное нормотворчество неотделимо от повседневного отправления судебных функций. И общество, и законодатель в нем остро нуждаются вне зависимости от того, признают они это или нет или даже выступают «против». Оно необходимо во всех тех случаях, когда законодатель не успевает за ходом перемен, вызываемых стремительной эволюцией общества и новыми возможностями, открываемыми научно-техническим прогрессом. Зачастую ему выгодно, чтобы сначала суды опробовали различные подходы, и сложилась устоявшаяся практика, чтобы правоприменение подсказало наиболее рациональные решения. Особенно широкое развитие судебное нормотворчество получило в деятельности судебных органов международных/ региональных интеграционных объединений и в рамках международных механизмов с элементами наднационального принуждения. Прежде всего, в практике Суда Европейского Союза и Европейского суда по правам человека. Вся система права ЕС приобрела большинство признаваемых за ним особенностей и базовых характеристик благодаря Люксембургскому Суду. В их числе - позиционирование права ЕС как отличного от международного и внутригосударственного, преимущественная сила, прямое действие, эффективная юрисдикционная защита, строгое следование требованиям субсидиарности и пропорциональности и др. В свою очередь, Страсбургский Суд очень много сделал для того, чтобы на деле превратить позитивные и процедурные нормы Европейской конвенции по правам человека в “живой развивающийся организм”. Вместе с тем, периоды судебного активизма всегда были не более чем реакцией либо на запрос со стороны государств, либо на необходимость в решении чётко поставленных задач. Последнее слово всегда за основными игроками, которыми были и остаются общество и законодатель. Когда нужно, они без труда накладывают на нормотворчество определённые ограничения. В отношении Суда Евразийского Экономического Союза это уже сделано, причём в договорно-правовом порядке. Однако и перед Минским Судом стоят непростые задачи не только по применению права ЕАЭС, но и по его формированию. Поэтому ему важно поскорее определиться с прецедентным характером своих решений, возможностью использования других источников права, наряду с Договором о ЕАЭС и его вторичным правом, тем, как он будет стягивать национальные правовые системы государств-членов в единое правовое пространство.