?
ТЕРРОРИЗМ, СПРАВЕДЛИВОСТЬ И ВОЙНА. СКОЛЬКО ВСАДНИКОВ У АПОКАЛИПСИСА?
В статье содержится критика ортодоксальных представлений
о терроризме, которые допускают категориальную ошибку, определяя
терроризм как объективный институт наподобие войны, или как
объективный метод массового насилия, наделяя его признаками
противоположными принципам справедливой войны. Ошибка эта
проистекает, в частности, от популярного определения терроризма, как
формы несправедливой войны в виде нападения нелегитимных
вооруженных групп на невинных людей с целью оказания давления на
правительство. В действительности «терроризм» может быть не менее
«справедлив» чем война, и уверенность в собственной справедливости
является одним из главных источников и целей того, что называют
терроризмом. Качественная определенность «терроризма» заключена не
в объективной характеристике его институциональных свойств,
стратегий или тактик, но в субъективной оценке мотивов, средств и
целей любых вершителей насилия. Я предлагаю три критерия
субъективной оценки терроризма. Это кажущаяся неразумность мотивов,
ІДЕОЛОГІЯ І ПОЛІТИКА ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИКА IDEOLOGY AND POLITICS
© 2018 Foundation for Good Politics
ISSN 2227-6068
№ 3(11), 2018 3 7
предполагаемая деперсонализация противника и не реализуемость
абсолютных целей насилия. Терроризм существует не как институт
подобный войне, геноциду или революционному насилию, или их метод, но
как внешняя и всегда субъективная оценка, что делает бессмысленной
саму идею борьбы с терроризмом. При этом сама изменяющаяся природа
современной войны и иных форм массового насилия неизменно и неуклонно
влечет к тому, что мы склонны оценивать как терроризм. «Терроризм»
возникает не вопреки, или вне «справедливой» войны, но вырастает как
следствие субъективной телеологии самих принципов справедливой
войны.