• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Найдено 27 публикаций
Сортировка:
по названию
по году
Статья
Didikin A. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Vol. 13. No. 5. P. 40-62.

Law as a regulator of the conduct of social subjects cannot be directly equated with other methods of controlling the behavior in society. The grounds of legally significant actions allow determination of the context of the application of legal rules. The meaning of each legal term, as argued by L. Wittgenstein, depends on its “context of use” and the conventions of use at the moment. Therefore, the interpretation of the rules cannot be based solely on the principles of logic and be completely neutral. On the one hand, “we follow the rule blindly”, but at the same time, the repeatability of the behavior of other people and the ability to observe their behavior (by analogy with the mathematical concepts of addition and sum) encourage “learning” the rules and acting in accordance with the rules. The ascription of the legal language and the “imputation” principle of the legal interpretation of facts allow defining a key concept that cannot exist beyond the constructed social reality. The attempts to analyze non-legal factors appeal not to legal arguments but to other phenomena. The legal term in its nature not only describes empirical facts but also encourages action. The most dismal example of a change in philosophical argumentation and legal reasoning in the philosophy of law is the influence of Quine’s arguments. In the context of the methodology of legal explanation, the naturalization of the epistemology of law is possible only when the limitations and specifics of traditional methods of interpretation of legal reality are considered. The article focuses on the analysis of some arguments made by the analytical legal philosophers regarding the linguistic content of legal rules with no reference to any social determination or formulation of the significant judgments about the linguistic nature of legal reality.

Добавлено: 25 ноября 2018
Статья
Тихомиров Ю. А. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2016. № 2. С. 38-50.

В статье рассматриваются основные свойства и характеристики государств. Предлагается авторское определение поянтия "государство", исходя из которого рассматриваются и его функции, анализ которых позволяет определить, является ли государство слабым или сильным. Выявляется зависимость между элементами государства в процессе динамичного управления государственными делами, рассматривается проблема повышения эффективности государственного воздействия на общественные процессы, раскрывается положение о законе как основе дятельности всех органов и институтов государства.

Добавлено: 8 декабря 2016
Статья
Краснов М. А. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Т. 13. № 6. С. 19-36.

Современное состояние российского конституционализма во многом обусловлено тем, что в Конституции был закреплен режим личной власти, препятствующий обретению российским обществом конституционного сознания. Такая конструкция власти была связана с ошибочным выбором конституционной стратегии. После принятия Декларации о государственном суверенитете РСФСР от 12 июня 1990 г. Съезд народных депутатов РСФСР создал Конституционную комиссию и утвердил примерный график конституционного процесса. Комиссия одобрила проект Конституции, представленный ее рабочей группой 12 октября 1990 г., однако в связи с усилением конфронтации между Президентом и консервативным большинством Съезда обсуждение проекта было исключено из проекта повестки дня второго Съезда народных депутатов, назначенного на декабрь 1990 г. После Августовских событий 1991 г. революционная логика требовала радикального разрыва с прошлым строем и его институтами. Однако даже после преобразования России в суверенное государство в нем продолжали действовать Конституция и законодательный корпус прежнего государства. Вместо принятия новой конституции Съезд народных депутатов стал вносить изменения в Конституцию РСФСР 1978 г. Вследствие того, что поправки вносились в Конституцию, которая сохраняла многие советские принципы и идеологемы, образовалась несбалансированная система власти: с одной стороны, всемогущий законодательный орган, с другой — институционально слабый Президент. Вывести из этого тупика могла только новая Конституция. Отказ руководства Верховного Совета РФ и большой части депутатов пойти на компромисс и одобрить принятый самим же Съездом в апреле 1992 г. проект Конституции РФ вынудили Б.Н. Ельцина выйти за пределы Конституции, которая в историческом плане давно уже была нелегитимной. Неразвитость конституционного сознания, приоритет сиюминутных интересов не позволили сделать правильный выбор конституционной стратегии и тем самым вернули страну в «колею» режима личной власти.

Добавлено: 28 января 2019
Статья
Васильева Н. С. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2019. Т. 14. № 4. С. 47-80.

Существуют две традиции обоснования действительности права – метафизическая и антиметафизическая. В начале ХХ в. антиметафизическая традиция была дополнена психологическим реализмом, получившим развитие в рамках Упсальской школы и психологической школы Л.И. Петражицкого. Можно проследить единую линию рассуждений о действительности права – от Л.И. Петражицкого (и его учеников) и А. Хэгерстрёма (и его учеников, включая А. Росса) до Э. Паттаро – в рамках направления, которое может быть названо континентальным, или психологическим, правовым реализмом. Данное направление в теории права характеризуется установкой на исследование права в контексте фактов психофизической реальности, идеей о психической природе права, указанием на авторитетно-мистический характер и объективацию правовых переживаний, а также на несводимость права к поведенческому аспекту и др.

Термин «Упсальская школа правового реализма» обозначает теоретико-правовую позицию ученых из Упсалы – А. Хэгерстрёма и его наиболее последовательных учеников, А.В. Лундстедта и К. Оливекроны; она выделяется в рамках более общего направления скандинавского правового реализма, представляющего, в свою очередь, часть континентальной реалистической традиции. Философские основания Упсальской школы правового реализма включают в себя отрицание субъективизма и метафизики, натурализм, нонкогнитивизм. Данная школа уделила особое внимание вопросам о возможности научного знания о праве и построения ценностно-нейтральной теории, поиску надежных методологических оснований для науки о праве. Отрицание субъективизма и метафизики привело к утверждению, что существует и может быть предметом научного познания только одна реальность – пространственно-временная, психофизическая. Поскольку правовые понятия не имеют непосредственного соответствия в фактах такой реальности, они признаются иллюзиями и даже магическими формулами, которые, однако, основываются на реальных психологических фактах и оказывают воздействие на сознание людей.

В рамках Упсальской школы право с реалистической точки зрения предстает как машинерия принуждения, как порядок, основанный на действии организованной общественной силы, в рамках которого нормы права выступают как независимые императивы и мотивы поведения, оказывающие внушающее, связывающее волю воздействие на сознание и поведение людей. Действительность права обусловливается силой организованного общественного принуждения и рассматривается как сложное явление внутреннего мира людей. Являясь комплексным фактом психики, действительность права представляет собой психологическое самообязывание, возникающее в результате систематического действия машинерии физического принуждения, а также под влиянием культурных, социальных и даже биологических факторов.

Добавлено: 27 октября 2019
Статья
Юмашев Ю. М. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2015. № 3. С. 5-46.

Статья состоит из 2-х частей. В первой части автор прослеживает процесс эволюции понятия «Европы» от географического названия в античности до «христианской республики» в средневековье и наполнения этого термина политическим содержанием в новое время после «славной революции» в Англии. Основной движущей силой этой эволюции служили религиозные факторы , и в первую очередь, противостояние христианства и ислама. Именно борьба с угрозой исламской экспансии была лейтмотивом разработки различных проектов объединения Европы вплоть до конца 19 в. Эти объединительные проекты рассматриваются автором ; причём особое внимание уделяется институциональной структуре объединения, механизмам регулирования взаимоотношений стран-участниц в торгово-экономической и судебной сфере. Во второй части речь идёт о проектах объединения Европы в период между двумя мировыми войнами и практической реализации «европейской идеи» после второй мировой войны путём создания Европейского Экономического Сообщества в 1957 г. и его дальнейшей трансформации в Европейский Союз. В заключении рассматриваются основные теории европейской интеграции – неофункционализма и межгосударственности.

Добавлено: 19 февраля 2016
Статья
Ковлер А. И. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2016. № 4. С. 35-60.

В статье анализируются федералистские истоки интеграционного проекта Единой Европы м результаты его воплощения на сегодняшний день. Несмотря на различные оценки степени "федеративности" институтов Европейского союза, несомненно их присутсвие в нынешнем состоянии Союза. Автор делает попытку дать погноз "федералистского будующего" Европы. 

Добавлено: 28 ноября 2016
Статья
Самохина Е. Г. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2013. № 4. С. 207-2018.

Статья о различных видах аудиторий и их значении в теории аргументации

Добавлено: 31 октября 2017
Статья
Антонов М. В. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Т. 13. № 3. С. 48-81.

История правовой мысли свидетельствует, что попытки ограничить действие позитивного права зачастую предпринимались при помощи туманных выражений и определений (природа вещей, народный дух, классовый интерес и т.п.), которые вводили субъективные надпозитивные критерии действия права, выдавая их за объективные. Одним из таких критериев является «легитимность». В обыденном и в политическом дискурсе часто утверждается, что нелегитимные режимы можно менять посредством революций; нелегитимные нормы можно обходить и нарушать; законные, но предположительно нелегитимные права и интересы (например, религиозных и иных меньшинств) можно лишать правовой защиты. Дискуссии о признании права и о легитимности права как об основании его обязывающей силы порождают серьезные концептуальные проблемы. Некритическое использование термина «легитимность» в суждениях о действии норм права способно стать основанием отказа от следования формально действующей норме по причине ее предполагаемой нелегитимности. Применительно к легитимности права проблема, имеющая центральное теоретическое и практическое значение, заключается в проведении различия между дескриптивными и прескриптивными суждениями. Имеются в виду ситуации, когда из суждения о том, что некое правительство нелегитимно (не имеет общественной поддержки), делается вывод о юридической допустимости смены этого правительства или нарушения установ-ленных им норм. Особое внимание правоведам следует уделять суждениям о легитимности норм права, когда «легитимность» или «признание» используются в качестве критерия обоснованности этих норм. Здесь критерии признания и легитимности вы-ступают частью оценочного суждения, при помощи которого потенциально может быть обосновано неправомерное поведение.

 

Добавлено: 30 октября 2018
Статья
Краснов М. А. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2016. № 2(54). С. 7-17.

В статье подвергается разбору одна из активно отстаиваемых Л.С. Мамутом идей – государства как публично организованного общества. Автор предлагает свой взгляд на эту теоретическую конструкцию, поскольку видит в ней некоторые опасности, прежде всего опасность теоретического обоснования снятия ответственности с публичной власти. Проводится мысль о том, что конструкция публично организованного общества имеет право на существование, но не является универсальной.

Добавлено: 14 апреля 2016
Статья
Антонов М. В. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2017. № 4. С. 35-57.

Современный уровень знаний в теоретическом правоведении предпола􏰁 гает нецелесообразность метанарративов о праве. Юридический плюрализм как следствие процессов глобализации является неоспоримым фактом со􏰁 временной правовой действительности, а многоуровневость и множествен􏰁 ность форм правового регулирования в современном мире делают неакту􏰁 альными эссенциалистские споры о природе права. Для отечественной тео􏰁 рии права до настоящего времени характерна эссенциалистская схема юридического мышления, где в качестве исходной посылки выступает опре􏰁 деление понятия права, с последующим обоснованием обязывающей силы права через категорию суверенитета. Эта схема подразумевает противоре􏰁 чие между утверждениями конституционного дискурса о верховенстве прав человека, приоритете принципов международного права, балансировки при применении норм права, с одной стороны, и теоретическими основаниями данных утверждений — с другой. Недостаточность философско􏰁правовой и теоретико􏰁правовой проработки основополагающих вопросов правовой нау􏰁 ки об источниках обязывающей силы права, о пределах государственного правотворчества, о соотношении создаваемых государством и иными соци􏰁 альными образованиями правопорядков обнаруживается в стиле юридиче􏰁 ского мышления, базирующемся на уровне развития правовой науки начала XX в. Исходным постулатом в юридической науке и образовании в России ос􏰁 тается верховенство государственной власти в вопросах правотворчества и правоприменения, незыблемость и неограниченность государственного суве􏰁 ренитета и другие ключевые положения первых версий правового позитивиз􏰁 ма. Отечественные теоретики и философы права в силу предшествующей за􏰁 крытости нашей страны в конце 1980􏰁х гг. оказались не только неготовыми к теоретическому осмыслению эффекта глобализации, но в течение длительно􏰁 го времени попросту не замечали проблем, которые связаны с этим явлени􏰁 ем. Вместе с тем в те годы российская экономика, общество и в немалой сте􏰁 пени также и позитивное право оказались вовлечены в процессы глобализа􏰁ции, включая фрагментацию и плюрализацию правопорядков. Это привело к значительному разрыву между теорией права и юридической практикой. 

Добавлено: 28 июля 2017
Статья
Жарова А. К. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2016. № 3(55). С. 76-88.

В статье исследуются понятия информационной безопасности в информационном пространстве, причины возможных правонарушений прав личности, общества и государства в этой сфере. Основное внимание уделено правонарушениям прав личности, общества и прав государства. Такие правонарушения частично связаны, например, с тем, что при разработке аппаратно-программных технологий не учитываются принципы открытости и прозрачности.

Добавлено: 25 ноября 2016
Статья
Нуруллаев Р. Т. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2013. № 5. С. 91-101.

В статье предпринимается попытка оценить влияние Интернета на политику регулирования авторских прав. Предлагается обзор трех основных теорий обоснования авторских прав (трудовая, личностная, утилитарная). Цель обзора - обозначить ориентиры для дальнейшего развития законодательства об авторском праве. В завершении делаются некоторые предположения о роли исключительных прав в условиях развития информационных технологий.

Добавлено: 23 октября 2015
Статья
Антонов М. В. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2013. № 4. С. 172-195.

Автор данной статьи ставит своей задачей суммировать основные положения правового учения австрийского правоведа Ганса Кельзена. Концепция Кельзена является многогранной, она предполагает не только формально-юридическое, но и социологическое, философское, культурологическое, политологическое осмысление права. При этом мыслитель проводит чрезмерно строгое различие между разными научными дисциплинами, призванными изучать право – что явилось одним из основных мотивов для критики кельзеновского чистого учения о праве. Юридический подход Кельзена отвечал потребностям деидеологизация научного знания о праве, отказа от эссенциализма при объяснении права и государства; для своего времени эти идеи представляли собой ценнейшие разработки, которые во многом предопределили содержание философско-правовых дискуссий в 20 веке. Если оценивать теорию Кельзена в перспективе современного социального знания, то предлагаемый мыслителем подход к праву вполне совместим с неклассической научной парадигмой.

Добавлено: 11 ноября 2013
Статья
Соболева А. К. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Т. 13. № 3. С. 107-135.

Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

       Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения.  К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность.  Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

 

Добавлено: 21 августа 2018
Статья
Елин В. М., Жарова А. К. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2009. № 5. С. 205-230.
Добавлено: 3 февраля 2010
Статья
Нуруллаев Р. Т. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2015. № 2. С. 171-181.

В статье автор предлагает определить требования, соблюдение которых могло бы обосновать правомерный характер мер, направленных на ограничение доступа к интернет-ресурсам в контексте противодействия нарушениям авторских прав. На основе анализа зарубежной правоприменительной практики предложены критерии для оценки эффективности ограничения доступа к интернет-ресурсам; рассматривается соотношение ограничения доступа к интернет-ресурсам с правом интернет-пользователей на получение и распространение информации, а также с правом провайдеров на свободное ведение предпринимательской деятельности.

Добавлено: 23 октября 2015
Статья
Демьянец М. В. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2011. № 6. С. 123-136.
Добавлено: 7 марта 2012
Статья
Галкова Е. В. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2013. № 2. С. 123-137.

В статье на основе сравнительно-правового метода анализируется процедура принятия юридическим лицом решения о выпуске (размещении) эмиссионных ценных бумаг и утверждение решения о выпуске ценных бумаг в России, в других зарубежных странах континентальной правовой модели (Германия, Франция, Нидерланды), а также  в странах общего права (англо-американской правовой модели, на примере Великобритании и Соединенных штатов Америки) и на наднациональном уровне- в Европейском союзе.

 

Добавлено: 11 декабря 2015
Статья
Жарова А. К. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2009. № 5. С. 135-159.
Добавлено: 3 февраля 2010
Статья
Карнозова Л. М. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2016. № 4. С. 152-172.

В статье рассматриваются вопросы обращения с несовершеннолетними, находящимися в конфликте с законом. Показано, что наличие отечественного законодательства образует правовой фундамент, соответствующий современным стандартам детского правосудия, однако само здание не построено. Ставится проблема отсутствия концептуального и правового единства, дефицита педагогического содержания и отсутствия инфраструктуры для реализации в массовой практике идеи «воспитательного» правосудия. Возможности сведения разрозненных элементов в единую систему на базе принципов дружественного к ребенку правосудия видятся в кодификации законодательства и формировании социально-педагогической инфраструктуры.

Добавлено: 11 февраля 2019
Статья
Будаев А. М. Труды Института государства и права Российской академии наук. 2011. № 5. С. 15-36.

Автор исследует вопросы реализации одного из ключевых конституционных принципов современного российского государства - принципа народовластия. Анализ теоретических основ позволяет определить народовластие как основополагающее начало осуществления управления в современном демократическом государстве. Обосновывается необходимость возрождения и законодательного закрепления таких форм участия населения в управлении делами государством, как народный контроль и всенародное обсуждение важных вопросов государственной жизни. Исследована специфика развития народовластия на пост-советском пространстве. Выявлено общее и особенное в законодательном закреплении принципа народовластия в субъектах РФ. Приводится ряд рекомендаций, направленных на совершенствование законодательного регулирования форм участия населения в управлении делами государства.

Добавлено: 29 мая 2013
1 2